Иран находится под жесткими санкциями уже 40 лет. Рассказываем, как из-за этого выглядит жизнь его граждан (спойлер: не очень радостно)
Развязывание Россией войны в Украине привело к тому, что против Кремля Западом были введены масштабные санкции — по некоторым оценкам, самые жесткие в истории. Часть из них затронула и Беларусь (правда, наша страна столкнулась с санкционным давлением еще до начала конфликта — после выборов 2020 года и подавления властями протестов). Пытаясь успокоить население, как российская, так и белорусская пропаганда используют нарратив о «неработающих» санкциях или и вовсе стараются убедить аудиторию, что экономические ограничения делают государства сильнее. В пример часто приводится Иран — это государство живет под санкциями уже более 40 лет, а в последние годы и вовсе оказалось в изоляции. Рассказываем, как экономические ограничения западных стран на самом деле повлияли на экономику Исламской Республики и жизнь обычных людей.
Фото: Reuters
Какие санкции и за что ввели против Ирана?
В конце 1970-х годов прошлого века Иран был светским государством. В стране существовала монархия — власть принадлежала шаху Мохамеду Реза Пехлеви. Тот установил в Иране авторитарный режим, однако старался поддерживать дружеские отношения как с капиталистами, так и странами социалистического блока. В государстве был широко представлен западный бизнес, но страна без проблем допускала к строительству важных промышленных предприятий и представителей СССР, а также при помощи Москвы торговала своими нефтью и газом в Европе. Сейчас может показаться удивительным, но Иран дружил даже с Израилем, установив с ним полноценные дипломатические отношения. Если у шаха в тот момент и был внешний враг, то им можно было назвать Ирак, где к власти под конец десятилетия пришел Саддам Хусейн.
Однако власти Пехлеви лишили не заграничные противники, а жители самого Ирана. Страна по-прежнему оставалась в значительной степени религиозной, и многим иранцам была не по душе дружба шаха с Израилем, а также его миролюбивая политика по отношению к Западу (который считался покровителем евреев). В стране набирала силу исламистская оппозиция, и в конце 1978 года по стране прокатилась серия забастовок и акций гражданского неповиновения. В январе 1979-го Пехлеви бежал за границу (под предлогом снятия политического напряжения), зато в Иран вернулся один из наиболее известных богословов и идеологов исламской революции — аятолла Хомейни.
Хомейни назначил временное правительство и в марте провел референдум, по которому в Иране была установлена Исламская Республика («за» проголосовали 99,3% участников). Позднее в том же году приняли и новую Конституцию — ее одобрили уже 99,5% участников очередного референдума. По документу верховная власть в стране передавалась Хомейни как «высшему духовному авторитету». При этом формально сохранялись и светские органы: президент, парламент, правительство, суды. Однако все они по факту были подчинены аятолле. Право было заменено положениями Корана и шариата. Началась кардинальная исламизация страны. Для силовой поддержки этого процесса Хомейни создал «Корпус стражей исламской революции» — элитное вооруженное формирование, беспрекословно подчинявшееся «духовному авторитету».
Тегеран во время исламской революции, 1979 год. Фото: Wikimedia Commons
Но сам факт установления жесткого теократического режима и даже первые внутренние репрессии (к примеру, еще в начале 1979-го были казнены военачальники, которые, по мнению Хомейни, могли возглавить контрреволюцию) не были причиной для введения санкций. Все изменилось в ноябре, когда несколько десятков радикально настроенных студентов-исламистов захватили в Тегеране американское посольство и взяли в заложники 52 его сотрудника. Они требовали от США выдать им Пехлеви, который якобы укрывался в Соединенных Штатах. Те попытались урегулировать ситуацию дипломатическим путем, однако иранского министра иностранных дел, который выступал посредником, вскоре обвинили в заговоре против Хомейни и расстреляли. Американская операция по освобождению заложников силами военных закончилась полным провалом. В итоге пленников отпустили лишь через 444 дня — когда стало известно о смерти Пехлеви в Египте.
Но к тому времени уже действовали первые американские санкции против Исламской Республики. Все иранские активы в американских банках, включая золото, были заморожены, бизнес-контакты граждан и предприятий США с Ираном запрещены, введено эмбарго на импорт из Ирана, включая покупку нефти, и запрет на поставки в страну любых товаров, кроме медицинских и продовольственных. В 1981-м, после освобождения заложников, эмбарго отменили, а активы вернули — но ненадолго. В 1983 году исламисты атаковали воинские подразделения США и Франции в Ливане — погибли 307 человек. В поддержке боевиков обвиняли Иран (в частности, речь шла об организации «Хезболла»), который вскоре был признан государством-спонсором терроризма. Это привело к лишению страны возможности получать помощь от международных финансовых организаций. В 1987 году США вновь ввели в отношении Ирана торговое эмбарго.
Следующее обострение случилось уже в XXI веке, когда у власти в Иране был сменивший Хомейни аятолла Хаменеи. В 2003 году МАГАТЭ обнаружило признаки работ Исламской Республики по обогащению урана (может применяться как в энергетических ядерных реакторах, так и для ядерного оружия), после чего санкции против страны ввели ООН и ЕС. В 2006 году Организация Объединенных Наций ввела запрет на импорт и экспорт в страну ядерных материалов, а затем ограничила оружейный экспорт страны. ЕС в 2010-м ввел запрет на поставки оборудования для нефтегазовой отрасли, ограничил выделение инвестиций и кредитов правительству Тегерана, продажу Ирану любых технологий, которые можно использовать для создания оружия, а также запретил гражданам и банкам страны открывать в Евросоюзе счета. Кстати, к санкциям против Ирана присоединялась даже Россия — в 1995 году она отменила контракт на поставку Тегерану оружия.
Высший руководитель Ирана Али Хаменеи. 2021 год. Фото: wikipedia.org
Одним из самых серьезных ударов по иранской экономике стало полное отключение страны от системы межбанковского обмена информацией SWIFT, произошедшее в 2012 году. В том же году ЕС присоединился к нефтяному эмбарго США в отношении Ирана и также заморозил активы иранского центрального банка на территории Евросоюза.
Небольшой передышки Иран добился в середине прошлого десятилетия. В 2015 году страна заключила с США, Россией, Китаем, Великобританией, Францией и Германией «ядерную сделку» (официально соглашение называется Совместным всеобъемлющим планом действий — СВПД), по которой Тегеран должен был отказаться от разработки ядерного оружия, а остальные страны — отменить санкции после того, как убедятся, что Исламская Республика выполняет свою часть сделки. В январе 2016-го все антииранские санкции со стороны США и ЕС были сняты, в частности, было разморожено около 100 млрд долларов иранских активов по всему миру.
Но счастье было недолгим. В 2018 администрация президента США Дональда Трампа обвинила Тегеран в невыполнении обязательств и вновь ввела масштабные односторонние санкции. В ответ Иран сначала отказался выполнять часть обязательств в рамках СВПД, а 6 января 2020 года объявил об отказе от «последнего ключевого ограничения, касающегося количества центрифуг» и заявил, что теперь «ограничений по работе с ядерной программой Ирана не осталось».
В последние годы стороны ведут переговоры о возврате СВПД, но успеха достичь не удается. Недавно стало известно об усилении американского давления на Тегеран с целью вынудить страну отказаться от ядерной программы — в частности, ожидается введение новых санкций.
Что произошло с иранской экономикой?
Если коротко — она находится в плачевном состоянии, но не настолько критическом, чтобы привести к разрушению государственных институтов.
Первый же пакет санкций, принятый еще в начале 1980-х, привел к обвалу иранского ВВП почти на 20%. В свою очередь годовая инфляция выросла до 20% и за следующие 40 с лишним лет лишь несколько раз опускалась ниже 10% (в 1985-м, когда сказался эффект временной отмены санкций США, а также в 2016—2017 годах, когда действовал СВПД). В основном же товары и услуги в стране каждый год дорожают на 15−30%. В 2019—2021 годах инфляция составила 34%, 36% и 39% соответственно. В свою очередь редкие периоды роста иранского ВВП почти всегда были связаны либо с ослаблением санкционного давления, либо с глобальным ростом мировой экономики. Так, в 2016-м экономика Исламской Республики выросла на 13%.
Особенно сильно на Иране сказалось нефтяное эмбарго: если в 2017 году страна получила от продажи нефти 63 млрд долларов, то в 2021-м (после возобновления американских санкций) — уже лишь 21 млрд. И это только по данным центробанка самого Ирана — ОПЕК и вовсе считает, что иранские доходы от нефти с 2017-го сократились на 80%.
Танкер Lana с иранской нефтью под российским флагом был задержан 15 апреля около греческого острова Эвбея. На снимке — танкер Lana (ранее Pegas) на якоре в порту Каристос на острове Эвбея, Греция, 19 апреля 2022 года. Фото: Reuters
Издание «Эконс» отмечает заметные трудности при анализе экономической ситуации в Иране из-за значительных расхождений по данным разных организаций. Так, исходя из оценок МВФ, экономика Ирана в долларовом выражении за 2018−2020 годы почти удвоилась, а исходя из оценок Всемирного банка — сократилась более чем вдвое. Почему так? Дело во множественности курсов национальной валюты — риала. МВФ в своей статистике учитывает официальный курс центробанка страны, а всемирный банк — по рыночному, который на момент подсчетов был примерно в четыре раза выше официального.
Кстати, темпы обесценивания национальной валюты Ирана наверняка покажутся белорусам знакомыми. После возобновления санкций в 2018 году рыночный курс доллара к риалу вырос в три с лишним раза в течение полугода. Затем падение замедлилось, но к 2020 году иранские деньги подешевели относительно американских уже в четыре раза: с 40 тысяч риалов за доллар до 160 тысяч. Правда, официальный курс при этом остался неизменным, но реально он используется лишь для субсидирования социально значимых товаров (продуктов питания и лекарств).
В конце прошлого года рыночный курс обвалился уже до 300 тысяч риалов за доллар. При этом 20 лет назад за доллар нужно было заплатить всего 1400 риалов. Такое быстрое обесценивание привело к тому, что в 2020 году в Иране началась деноминация по аналогичной с Беларусью 2016 года схеме: за 10 тысяч риалов можно получить один туман (иранскую валюту еще и переименовали).
А как живут сами иранцы?
В сравнении с большинством развивающихся стран — плохо.
Ресурс Numbeo, ежегодно составляющий рейтинг стран по качеству жизни, относит Исламскую Республику к государствам с одним из самых низких показателей. Страны оценивают по восьми параметрам: покупательная способность граждан (включая плату за жилье), безопасность, здравоохранение, стоимость жизни, соотношение цены недвижимости к доходу, время движения на работу, загрязнение и климат.
Соседи Ирана (набрал 69,38 пункта) по этому рейтингу — Нигерия (45,13), Бангладеш (68,49), Шри-Ланка (68,9) и Венесуэла (73,03). У во многом похожего на Иран Пакистана — 103,07 пункта, у соседней Турции — 119,53. Беларусь, кстати, набрала 109,6 пункта — больше, чем у России (103,19), но меньше, чем у Украины (112,06). Из 87 проанализированных стран Иран занимает четвертое с конца место.
Мусульманские мужчины и женщины в Хамедане, Иран, молятся на празднике Курбан-байрам. Фото: Amirmahdi Najafloo Shahpar
Уровень ВВП на душу населения в Иране последние годы стремительно снижается — в 2020-м он составил 2756 долларов на человека. У Беларуси в том же году — 6555 долларов. При этом в 2017-м страны были практически равны по этому показателю.
Минимальная зарплата в стране установлена на уровне около 200 долларов. Рекордной минимальной зарплатой в Иране были 275 долларов — в 2010-м. Эксперты считают, что черта бедности в Исламской Республике в настоящее время проходит на уровне около 400 долларов в месяц для семьи из трех человек. В то же время за прошлый год цены на еду выросли на 60%, а об общей инфляции мы говорили выше — если такая ситуация сохранится, можно однозначно сказать, что иранцы будут продолжать беднеть.
При этом правозащитники из Human Rights Watch утверждают, что примерно 10 миллионов человек (около 40% всех работников) работают нелегально, получая за это около 180 долларов по официальному курсу (то есть около 45 — по реальному). Средняя же зарплата в стране составляет около 300 долларов.
Одна из главных проблем, связанных с санкциями, — нехватка медикаментов. Многие компании не стремятся поставлять в Иран продукцию, опасаясь попасть под санкции, несмотря на то, что для гуманитарного импорта сделано исключение. Из-за этого многие жители сталкиваются с невозможностью купить жизненно важные препараты. В 2019 году европейские страны создали специальную программу INSTEX, позволяющую легально торговать с Ираном продуктами питания, сельскохозяйственным и медицинским оборудованием, лекарствами. Первой сделкой по программе стала поставка медикаментов во время пандемии COVID-19.
Издание «Эконс» также рассказывало об интересном подходе иранских властей, нацеленном на улучшение уровня жизни. Белорусы вновь смогут заметить некоторые параллели с нашей страной: в 2018 году Тегеран легализовал криптовалюты для пополнения госбюджета. Получив специальную лицензию, граждане страны могут заниматься майнингом (при этом тарифы на электроэнергию для них снижаются), однако всю полученную в процессе криптовалюту должны сдавать государству. В рамках борьбы с нелицензированными майнерами было закрыто множество таких ферм в мечетях, которые имеют право на бесплатную электроэнергию. Считается, что майнинг криптовалют помогает Ирану обходить санкции: во-первых, на получение «крипты» направляются излишки энергии, полученной из избыточных нефти и газа, а, во-вторых, Тегеран таким образом получает международное платежное средство, которое невозможно заблокировать.
Встреча Владимира Путина с президентом Ирана Сейедом Эбрахимом Раиси, 19 февраля 2022 года. Фото: kremin.ru
«В условиях международной финансовой блокады в Иране резко выросла популярность неформальной системы денежных переводов, полностью основанной на доверии и личных связях, — хавалы. Она появилась более тысячи лет назад и устроена следующим образом. Например, если торговцу на тегеранском базаре нужно оплатить товар из Китая, он идет к знакомому брокеру и передает ему деньги за товар. Брокер звонит своему коллеге в Пекин, и тот своими деньгами расплачивается с китайским поставщиком. Если нужно из Пекина отправить деньги в Иран, процесс хавалы проходит в обратном порядке. Со временем расчеты брокеров в Пекине и Тегеране балансируются. При этом трансграничных переводов и, следовательно, нарушения санкций не происходит. Кроме того, во многих случаях комиссия при таких переводах или отсутствует, или гораздо ниже официальной», — пишет «Эконс».
«Интернетом пользуются 70% иранцев. Многие мировые соцсети заблокированы, например YouTube, Booking, Facebook. Но они заменены местными аналогами: вместо YouTube и Facebook — Aparat и Cloob, а скачать их можно в Cafe Bazaar. Разумеется, все это — лишь пародии оригиналов. Из мессенджеров самый распространенный — Telegram, — рассказывал сотрудник Института востоковедения РАН Владимир Сажин. — Конечно, руководство страны пытается вводить запреты, чтобы снизить влияние Запада. Но иранцы их обходят, причем довольно ловко. Практически все используют VPN».
«Самый популярный канал в Иране — ВВС. Его смотрят молодые и пожилые. Люди активно интересуются политикой. Постоянно обсуждают события, рассказанные западной пропагандой, — рассказывала живущая в Иране больше 10 лет россиянка Дарья Кучек. — Страна 40 с лишним лет живет под санкциями. Люди каждый день с надеждой включают телевизор, вдруг что-то про какие-то новые соглашения появится. Абсолютно все ждут снятия санкций. Вот и объяснение, почему люди много проводят времени перед телевизором».
По словам Сажина, оригинальной продукции западных брендов в Иране практически нет — зато есть их китайские копии. «Любой телефон можно купить. Обычно копию. Айфон — как настоящий. Но если заплатить чуть подороже, можно заказать и настоящий, из Эмиратов. Причем он уже будет подготовлен к работе в Иране: перепрошит, — пояснял ученый. — Если уж очень захотите, вам привезут под заказ любой товар, в том числе и Pepsi, и алкоголь из Турции или ОАЭ, правда, за баснословные деньги».
«Сегодня Иран производит огромное количество бытовой техники, начиная от телевизоров, заканчивая микроволновками, холодильниками, всевозможными печками. Товары иностранных марок тоже представлены. Но так как официальных представительств этих брендов нет, техника стоит в два раза дороже, чем у отечественных производителей. Например, холодильник иранской марки Emerson стоит от 150 до 2000 долларов, а Samsung от 750 до 4600 долларов», — подтверждала его слова Кучек.
Иранская женщина проходит мимо пачек чипсов в магазине на юге Тегерана, 7 июня 2022 года. Фото: Reuters
При этом нехватки в магазинах, по словам ученого, нет — полки забиты товарами собственного производства или из соседних стран. Правда, цены на них скачут — недавно сообщалось о росте стоимости продуктов питания на 300 процентов, из-за чего в стране даже вспыхнули протесты, подавленные силовиками.
«Это преувеличение, — утверждала в интервью Дарья Кучек. — Продукты подорожали в два раза, но не на 300 процентов. Прилично поднялись в цене курица, молоко, масло. В связи с этим люди стали меньше покупать мяса. А вот что касается хлеба, то традиционный лаваш не сильно поднялся в цене, стоит он 10 центов. Зато подорожали багеты и тосты. Если раньше в супермаркетах было полно народу, то сейчас тихо».
«Попав под санкции, Иран не объявлял кампанию по импортозамещению. Это было не нужно, поскольку еще в шахские времена местные фирмы выпускали более дешевые аналоги иностранной продукции — одежду, обувь и многое другое. Качество достаточно высокое. После введения санкций эти процессы только усилились. Бытовая техника на выбор: можно купить японский холодильник за сумасшедшие деньги, а можно свой, вполне приличный, но гораздо дешевле. Промышленность выпускает свои автомашины, а можно заказать „Мерседес“, например, в ОАЭ за двойную цену. И так во всем. Политика „импортозамещения“ касается лишь военной промышленности. Называется это „ходкейфайи“, то есть „самообеспечение“, и направлено на избавление от военного импорта», — утверждает Сажин.
Бензин и газ в стране, по словам Сажина, дешевые. Купить машину тоже можно — со времен Пехлеви в стране осталось множество западных производств автомобилей, на базе которых Иран создал собственные бренды (фактически — копии старых моделей западных машин — например, «Пежо» и «Рено»). Проблем с выездом из страны у иранцев нет, но каждый рейс связан с некоторой опасностью — иранские авиалинии считаются одними из самых небезопасных в мире из-за устаревшего авиапарка и нехватки запчастей для ремонта. Заплатить за границей иранской банковской картой тоже не получится — спасают путешественников наличные (карт западных платежных систем в Иране, естественно, тоже нет).
Несомненно, что все это не могло не сказаться на отношении жителей к происходящему. «Иран занимает первое место среди развивающихся стран по утечке мозгов. По неофициальным данным, ежегодно из страны эмигрируют 150−180 тысяч квалифицированных специалистов и вообще образованных людей», — рассказывал Владимир Сажин.
Антиправительственная демонстрация мигрантов из Ирана в Кельне, Германия, 21 сентября 2021 года. Фото: Reuters
«Многие сегодняшние старики, которые молодыми жили при шахе, когда Тегеран был Парижем Востока, с ностальгией вспоминают те времена. Последствия санкций весьма печальные. Потенциально передовая страна по многим параметрам отброшена на десятилетия назад. Да, Иран не свалился в „плановое хозяйство“, остался рыночной экономикой. Более того, приспособился жить под санкциями, и даже если они будут ужесточаться, иранцы с голода не умрут и не будут есть траву, как в КНДР. Но поступательное развитие страны, ее высокие потенциальные возможности не смогут быть использованы. Более того, дальнейшее падение уровня жизни вполне может стать запалом для вспышек не только экономических, но и политических протестов. Мы уже сегодня являемся их свидетелями», — резюмировал ученый.
Иран уже 40 лет под санкциями — и ничего! Слышали такое? Давайте разберемся, как все обстоит на самом деле (да-да, все аналогии неслучайны)
После введения санкций жители России жалуются на повышение цен и на связанное с ним исчезновение с полок магазинов самых разных товаров — например, сахара, бытовой химии и прокладок. В начале марта торговые сети ввели ограничение на продажу сахара в одни руки. Позже правительство запретило вывоз этого продукта из России до 31 августа. Гигиенические прокладки найти в продаже можно, правда, не в супермаркетах, а на маркет-плейсах и у перекупщиков — при этом они стоят в разы дороже, чем до войны.
Государственные медиа с введением санкций стали публиковать заметки о том, как Ирану удается жить под санкциями вот уже 40 лет. Их нарратив — «вводимые Западом ограничения не достигают поставленных целей, но бьют по самым уязвимым людям». А президент Владимир Путин 11 марта и вовсе заявил, что СССР жил в условиях санкций, но «развивался и добивался колоссальных успехов».
В новом эпизоде подкаста «Что случилось» говорим с доцентом Центра исследований Персидского залива Катарского университета Николаем Кожановым о том, как живет Иран под санкциями и чего ему удалось достичь.
В этом выпуске:
— Какие санкции действовали в Иране? Они были слабее тех, что ввели в отношении России?
— Как устроено иранское импортозамещение?
— Разве санкции не укрепляют режим в Иране? Если их снять, что с ним произойдет?
Не забудьте подписаться на имейл-рассылку «Медузы» и на наш телеграм-канал (их трудно заблокировать).
Таймкоды:
00:00 Мы указываем это из-за давления властей
01:46 Что нужно знать про иранские санкции
13:05 Какой в Иране уровень жизни
17:07 Как режим адаптируется к санкциям
27:13 Как живет средний класс в Иране
��Подписывайтесь на подкаст «Что случилось», мы есть на всех основных платформах. А также подписывайтесь на ютьюб-канал с нашими подкастами, там тоже можно комментировать главные новости дня. Пишите нам по адресу [email protected] .
Биткоин, нефть и атомная бомба. Иран уже 40 лет живет под санкциями. Почему они не остановили иранскую ядерную программу?
Уже более 40 лет иранский народ живет под жесточайшими санкциями. После исламской революции и разрыва отношений с Западом страна оказалась в полной экономической изоляции. Однако, несмотря на масштабные ограничения, иранцы не только сохранили основные отрасли экономики, но и приступили к развитию собственной ядерной программы. Это сильно беспокоит США и их союзников, которых в Тегеране рассматривают как наиболее вероятных противников. В стремлении не допустить появления у Ирана ядерного оружия страны Запада усиливают давление, но иранцы не собираются закрывать программу. «Лента.ру» в рамках проекта «Мировая история санкций» рассказывает, почему санкции не повлияли на иранскую политику, как Тегеран научился выживать в условиях экономической блокады и чем Исламской Республике пришлось заплатить за свою независимость.
В ночь на 4 ноября 1979 года координаторы иранских студенческих организаций обзвонили сотни студентов тегеранских университетов с просьбой в 06:00 прийти к зданию американского посольства. Те, в свою очередь, обзвонили друзей и знакомых, и к 09:00 на улице Талегани у посольства собралась многотысячная толпа. Многие держали в руках фотографии духовного лидера исламской революции Рухоллы Хомейни.
Протестующие скандировали лозунг «Смерть Америке!», несколько сотен человек из толпы начали штурм дипмиссии. Охрана посольства применила слезоточивый газ, но митингующих это не остановило, и вскоре на территорию посольства ворвались сотни людей.
Студенты разоружили американских морпехов и взяли в заложники сотрудников посольства. Под угрозой расправы над дипломатами они потребовали от Вашингтона немедленно выдать для суда шаха Мохаммеда Резу Пехлеви, сбежавшего из страны во время переворота.
Новый иранский лидер аятолла Хомейни одобрил захват посольства, назвав его «революцией против Большого Американского Сатаны». Иначе происходящее оценили в США: американский президент Джимми Картер объявил действия иранских властей терроризмом, разорвал дипломатические отношения с Тегераном и запретил любые финансовые операции с республикой, положив начало бесконечной череде санкций.
Сорок лет одиночества
Спустя почти полвека Исламская Республика Иран уже не так похожа на главное прозападное светское государство арабского Востока. Экономическая рецессия, дефицит и огромные затраты на оборону не лучшим образом отразились на благосостоянии граждан и показателях экономического роста.
Проблемы у иранцев начались вскоре после свержения монархии и прихода к власти радикального духовенства в 1979-м. Многие годы до этого Иран был союзником США и европейских стран, а в 1970-е это сотрудничество дало зримые результаты. В страну потекли иностранные инвестиции, развивался частный сектор, машиностроение и наука. Страна с традиционным укладом на глазах превращалась в передовое светское государство.
Модернизация, начатая шахом Мохаммедом Резой Пехлеви в 1963 году, получила название «Белая революция». Благодаря доходам от экспорта нефти в стране начались индустриализация и строительство развитой инфраструктуры, перевооружение армии, создание новых отраслей промышленности. Крупные города страны внешне все меньше отличались от европейских: в них появились банки, казино, кинотеатры и ночные клубы.
Переворот произошел и в социальной сфере. Были расширены политические права, женщины получили возможность голосовать на выборах, удалось полностью искоренить неграмотность, доходы населения росли, смертность сокращалась.
Но проамериканский режим шаха Резы Пехлеви не смог преодолеть внутренних противоречий. Столь быстрая и радикальная смена уклада жизни не устраивала консервативную и весьма религиозную часть общества. К тому же светские реформы и промышленный рост сочетались с бедностью сельского населения, репрессиями против оппозиционного духовенства, казнокрадством и некомпетентностью властей в социальной сфере.
После захвата власти радикальной частью оппозиции страна коренным образом изменилась. Ее лидер Рухолла Хомейни, получивший еще в 1950-е годы титул аятоллы (почетный титул высокопоставленного шиитского духовенства), объявил о переходе к исламской республике и преобразовании общества согласно законам шариата. Основной причиной безнравственности и культурного упадка он объявил «Великого Сатану» — Соединенные Штаты Америки. Центральной идеей нового режима стало противостояние западным ценностям и борьба с американским империализмом.
Вашингтон не смирился с таким положением дел. Американцы помогли шаху выехать за рубеж и спасти его богатства, нажитые преимущественно коррупционным путем. Ответ новых иранских властей последовал незамедлительно: 4 ноября 1979 года сторонники революции захватили американское посольство в Тегеране, взяв в заложники 66 человек. Именно это событие стало поводом для введения первых санкций, вслед за которыми последовала целая череда ограничений.
В очередной раз санкционное давление усилилось в середине 1980-х, когда Иран был объявлен государством-спонсором терроризма
Это произошло после того, как руководство страны начало спонсировать исламские политические движения по всему Ближнему Востоку. Некоторые из них оказались причастны к терактам. Наиболее ощутимый удар США нанесли по сырьевому сектору — основному источнику иранских доходов. Тотальное эмбарго не позволяет Ирану продавать нефть за границу, а значит, лишает страну валютной выручки, которая необходима для импорта технологий и критически важных ресурсов.
В 2004 году появился новый повод для санкций. Инспекторы Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) посетили исследовательский завод по обогащению ядерного топлива в городе Натанзе и после проверки обнаружили следы оружейного урана. Иран сразу же обвинили в тайной разработке ядерного оружия.
Важно напомнить, что ядерную программу начала еще прежняя власть Ирана. В 1974 году был принят план развития атомной энергетики и поставлена задача в течение 20 лет построить 23 атомных реактора, а также создать замкнутый ядерный топливный цикл. После революции все западные специалисты покинули Иран, но уже через несколько лет работы продолжились при содействии Китая, а в 1992 году Иран и Россия подписали соглашение о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии. Эти договоренности реализовались в строительстве АЭС в Бушере.
В последующие десять лет в Иране появилось несколько исследовательских центров и заводов по обогащению урана. А в 2002 году Вашингтон заподозрили Тегеран в том, что он тайно ведет работы по созданию ядерного оружия. США тогда потребовали полной международной изоляции Ирана, но веских доказательств представлено не было, поэтому Франция, Германия и Великобритания не поддержали радикальные меры. Но Иран тогда согласился на подписание дополнительного протокола к Договору о нераспространении ядерного оружия, который позволяет инспекторам МАГАТЭ проверять любой иранский объект.
Очередная такая проверка и обнаружила следы оружейного урана в Натанзе, и на этот раз представители США пришли в Совбез ООН не с пустыми руками.
резолюций против Ирана принял Совет Безопасности ООН с 2006 по 2010 год
Ирану был полностью запрещен ввоз военной продукции, оборудования для ядерной промышленности, а также торговая деятельность, связанная с обогащением урана и других ядерных веществ.
Но по-настоящему удушающими санкции стали в 2012 году, после публикации очередного доклада МАГАТЭ, из которого стало ясно, что Тегеран вплотную приступил к созданию ядерного оружия. Выяснилось, что иранские специалисты получили информацию о способах производства ключевых компонентов ядерного заряда, неоднократно проводили компьютерные симуляции и моделирование ядерных взрывов и уже разработали способ крепления ядерного заряда к имеющимся в стране ракетам.
США и ЕС ввели финансовые санкции против Ирана, предусматривающие полный отказ от взаимодействия с банковскими учреждениями Исламской Республики. Также ограничивалась любая торговля, не связанная с лекарствами и товарами первой необходимости. Все без исключения банки были отключены от системы SWIFT, иностранным компаниям запретили страховать местный транспорт и перевозки, продавать в страну любую электронику. Европейские страны ввели полное эмбарго на импорт иранской нефти.
В период с 2015 по 2018 год эти меры были несколько ослаблены после обещания иранских властей отказаться от ядерных разработок в военной сфере и вывезти из страны часть накопленных запасов обогащенного урана. Однако после прихода к власти Дональда Трампа под давлением США санкции были полностью восстановлены.
Иранская ядерная сделка, или Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) — соглашение, подписанное 14 июля 2015 года между Тегераном и группой государств (США, Россия, КНР, Великобритания, Франция и Германия) по ядерной программе Ирана в обмен на снятие санкций против республики.
Сделка предполагала вывоз из страны большей части обогащенного урана за границу, международное наблюдение за достижениями Ирана в сфере ядерного вооружения и предоставление доступа МАГАТЭ ко всем ядерным объектам в стране сроком на 20 лет, чтобы следить за мирным характером развития ядерных программ. 8 мая 2018 года действие СВПД было приостановлено из-за выхода из соглашения США.
Вашингтон не поверил, что Тегеран в полном объеме отказался от ядерных разработок в военной области. В совокупности с угрозами иранского руководства уничтожить Израиль и других американских союзников в регионе риски появления новой ядерной державы никого не устроили, и страна снова оказалась в тотальной блокаде.
Однако власти Исламской Республики все эти годы не сидели сложа руки. В ходе почти полувекового противостояния они непрерывно искали возможности не только сдержать давление извне, но и пережить тяжелые времена с минимальным ущербом.
Иран выстроил собственную экономическую модель, непохожую ни на одну другую. Жизнь под санкциями заставила республику искать нетривиальные пути развития, импортозамещать целые отрасли, оборачивать усилия недругов к своей выгоде
Экономика сопротивления
Санкции против Ирана в последние 40 лет носили волнообразный характер. В одни периоды истории они усиливались, в другие — ослабевали. Но руководство страны полностью осознавало шаткость такой ситуации и постоянно стремилось использовать экономическую конъюнктуру в свою пользу.
За последние десятилетия Иран создал целую систему противодействия блокаде. В 2010 году аятолла Хаменеи заявил о переходе страны к «экономике сопротивления», смысл которой — превращение санкций в новые возможности
В первую очередь был диверсифицирован сырьевой сектор. Зависимость от экспорта энергоносителей была снижена за счет кратного увеличения переработки и развития нефтехимической отрасли. Полиэтилен, пластмассы, метанол, пропан и другая продукция нефтехимии к началу 2015 года составила 45 процентов от всего иранского промышленного производства. На ее долю пришлось около 36 процентов общего ненефтяного экспорта.
Также Ирану удалось в обход ограничений наладить неофициальные экономические связи с зарубежными партнерами. Китай, Индия, Россия, Турция и Южная Корея заняли место США и Евросоюза во внешней торговле. Турция смогла частично заместить европейскую химическую продукцию, синтетические волокна, текстильные изделия, станки и машины. КНР стала одним из основных импортеров иранских энергоресурсов и поставщиком компьютеров, смартфонов и чипов.
Правда, для этого властям пришлось пойти на определенные хитрости и уступки: после отказа от доллара начать расчет с иностранными партнерами в их национальных валютах, золоте или при помощи товарного бартера, создать целую сеть подставных компаний, продавать нефть и ее производные с большими скидками под видом оманской, малайзийской, венесуэльской или иракской, фальсифицировать патенты и разрешения на торговлю.
Серый импорт позволил стране частично восстановить строительную отрасль, машиностроение, производство автомобилей. На местном авторынке стали доминировать национальные компании Saipa и Iran Khodro. Последняя — крупнейший автопроизводитель на всем Среднем и Ближнем Востоке. Основные импортеры — Азербайджан, Китай, ОАЭ, Египет. Какое-то время переосмысленный иранскими производителями Peugeot 405 под видом Iran Khodro Samand даже продавался в России. Конечно, иранские автомобили уступают зарубежным конкурентам, компании производят устаревшие модели, но большую часть внутреннего спроса они покрывают.
Технологические санкции, а также блокировка многих сервисов на территории республики освободили нишу для национальных разработчиков. В Иране появились местные аналоги многих популярных западных сервисов. Вместо YouTube — Aparat, вместо Facebook — Cloob, вместо eBay — Esam. При этом одним из самых популярных мессенджеров, как и в России, до сих пор остается Telegram. Иранские власти пытались блокировать приложение, но безуспешно: из-за политической и религиозной цензуры граждане оказались не готовы отказаться от анонимности.
Впрочем, старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Николай Кожанов указывает на то, что санкции в любом случае нарушают гармоничность экономического развития. Он подчеркнул, что все позитивные изменения и замещения были достигнуты за счет значительных затрат, которые в отсутствие ограничений можно было бы направить на улучшение социально-экономических показателей.
Санкции — это палка о двух концах: они наносят ущерб, при этом создают определенные возможности, но это всегда неестественные условия экономического развития
Но главным козырем в рукаве иранского правительства стала криптовалюта. Ее обращение было легализовано в 2019 году, и фактически у страны появился способ менять нефть на иностранные товары в обход доллара и связанных с ним ограничений.
Работает это по следующей схеме: Иран добывает нефть, которая трансформируется в электричество с помощью мазутных электростанций, что позволяет государству давать огромную скидку на оплату электроэнергии для майнинговых ферм. Эти предприятия сдают биткоины и другие криптовалюты Центральному банку Ирана, а часть оставляют себе в виде оплаты. Банк, в свою очередь, направляет криптовалюты в серые схемы, покупая за рубежом дефицитную продукцию.
процента мирового майнинга биткоинов в 2020 году приходилось на Иран
Эти и другие попытки адаптироваться к новым условиям хотя и не вывели страну в региональные лидеры по экономическому росту (за последние десять лет среднегодовой рост ВВП составил всего 0,6 процента), но добавили устойчивости иранской экономике.
В тени успехов
Каким бы положительным ни был иранский опыт борьбы с «экономической удавкой», полностью нивелировать последствия санкций руководству страны не удается. Одной из главных проблем Ирана начиная с 1979 года остается низкий уровень доходов населения.
Аналогичные проблемы были и при прежней власти (особенно в сельских районах), но теперь, в условиях ограниченного экспорта, недостаточная обеспеченность граждан снижает внутренний спрос, что отражается на темпах развития малого и среднего бизнеса. Единственный выход — государству приходится финансировать программы поддержки населения для удовлетворения его нужд. Так, например, власти субсидируют гражданам затраты на воду, бензин и овощи.
Еще одна острая проблема: из-за санкций в Иране не хватает жизненно важных лекарств. Больше всего от этого страдают иранцы с редкими заболеваниями, которым необходимо специализированное лечение.
И хотя США сделали исключение для гуманитарного импорта, разрешив свободный ввоз медицинских препаратов, западные компании попросту отказываются поставлять в Иран даже гуманитарные грузы
Все дело в опасениях иностранных компаний попасть под вторичные санкции и судебные иски. Экономическая война, объявленная администрацией Трампа иранскому руководству, обрушила экспорт американской фармацевтической продукции с 26 до 8 миллионов долларов в год. Сократились и поставки европейских лекарств.
Из-за этого иранские импортеры были вынуждены закупать в других странах доступные аналоги. Но затем в рамках политики самообеспечения лекарствами Иран стал мировым лидером по производству непатентованных лекарственных препаратов, что позволило покрыть дефицит и значительно снизить стоимость медицинского обслуживания.
По словам генерального директора иранского Управления по контролю за продуктами и лекарствами (FDA) Акбара Барандеги, почти 97 процентов необходимых фармацевтических ингредиентов производят 100 частных иранских компаний. Только 3 процента препаратов — как правило, жизненно важные — поставляют иностранные фирмы.
В текущих иранских реалиях дешевые социальные товары и субсидии — это инструмент, позволяющий частично снять внутреннюю напряженность. Но говорить о социально ориентированном государстве, где население получает все необходимое или очень многое, увы, не приходится
Однако значительные социальные расходы тормозят экономический рост и разгоняют инфляцию. Власти вынуждены периодически включать печатный станок, опасаясь протестных настроений.
И западные страны прекрасно осознают эту причинно-следственную связь. Сдерживание геополитического конкурента за счет поддержания внутренней нестабильности всегда считалось на Западе эффективным методом. Тем не менее добиться существенных изменений во внешнеполитическом курсе Ирана это не помогло.
После выхода США из ядерной сделки Иран не только не прекратил разработку ядерного оружия, но и открыто заявил о готовности применить его в случае любых посягательств на суверенитет Исламской Республики. Можно ли считать такой результат успешным? Вряд ли. Ведь угрозы превратить «империалистов» и «сионистов» в радиоактивный пепел с каждым годом звучат все громче и становятся все реальнее.
Найти компромисс
Однако, несмотря на воинственную риторику, Иран заинтересован в поиске компромисса. Хотя власти страны и не признают этого публично, но ясно понимают, что не смогут решить все экономические проблемы в условиях тотальных ограничений. Ядерная сделка была хорошим примером такого понимания, и последние несколько лет в Тегеране демонстрируют сдержанную готовность вести переговоры.
Николай Кожанов объясняет, что сегодня иранское руководство вполне способно обсуждать противоречия с Западом в поиске компромиссных решений. «Иранцы очень не любят это признавать, но санкции все же подпортили им жизнь, — отмечает экономист. — Полностью они своих целей не добились: политический режим остался на своих позициях, экономика страны устояла. Правда, в последние годы она больше выживает, чем развивается».
И хотя внешняя политика Ирана осталась неизменной, как и его решимость продолжать ядерную программу, власти республики, прагматично понимая, что под санкциями это делать сложно, готовы сесть за стол переговоров
Но не стоит думать, что в Тегеране готовы согласиться на любые условия. У Ирана сейчас хорошие позиции, так как американские власти допустили стратегическую ошибку при разработке санкций. В США всегда полагали, что главная цель иранского режима — развитие и усиление влияния в регионе, но его целью всегда было выживание и сохранение позиций. И последние 40 лет служат доказательством того, что и под санкциями ему это вполне удается.
К тому же пока население занято решением насущных проблем, оно не склонно заниматься политикой. В какой-то мере блокада даже играет на руку властям.
Помимо «экономики сопротивления», благодаря санкциям у иранского руководства появилась возможность создать образ внешнего врага и переложить на него ответственность в том числе и за собственные просчеты
В то же время старший научный сотрудник Института востоковедения РАН профессор Владимир Сажин обращает внимание на то, что президентом Ирана не так давно стал Ибрахим Раиси, человек очень консервативных и радикальных взглядов. Левое и либеральное движение в высших кругах практически отсутствует. И меджлис, и судебная власть, и кабинет министров, и сам верховный лидер — это очень консервативная элита. В таких условиях сложно ожидать всплеска либерализма и каких-то реверансов в сторону Запада.
При этом профессор указывает на последние события в мире и полагает, что на фоне противостояния с Россией американские власти могут поступиться принципами и предложить Ирану заключить новую ядерную сделку. Для американцев игра стоит свеч, ведь в случае успеха это позволит насытить рынок дешевой нефтью взамен российской.
Сейчас иранские хранилища забиты нефтью. Множество танкеров используются для ее хранения. Это миллионы баррелей. После снятия санкций Иран может выбросить их на рынок и в какой-то мере заменить российские поставки
Хотя от санкций страдает в первую очередь население Ирана, подвигнуть граждан к смене власти у США за 40 лет так и не получилось. С другой стороны, санкции дали руководству Ирана повод задуматься о диалоге. И хотя первая ядерная сделка провалилась, кто сказал, что вторая не будет более удачной, если позиции Исламской Республики во внешней политике станут менее радикальными. Однако пока никаких предпосылок к смене курса нет, и чем закончатся новые переговоры — предположить несложно.
Иран находится под санкциями уже 43 года. За счет чего выживает страна
Об этом наш разговор с профессором, старшим научным сотрудником Института востоковедения РАН Владимиром Сажиным.
Ты помнишь, как все начиналось
Владимир Игоревич, за что Иран подвергся санкциям?
Владимир Сажин: Первые санкции США ввели вскоре после победы исламской революции в Иране в феврале 1979 года, когда толпы молодежи 4 ноября захватили их посольство в Тегеране и продержали дипломатов 444 дня в качестве заложников. Американцы заморозили счета шахских фондов, компаний и фирм, национализированных новым исламским режимом. На сегодня с учетом набежавших процентов это до 100 млрд долларов.
Были взяты в «плен» и личные активы иранцев, которые попали в санкционные списки. Обращался ли Иран по этому поводу в международные суды?
Владимир Сажин: Бесполезно. Санкции только расширялись: за нарушение прав человека, за поддержку террористических организаций на Ближнем Востоке, но прежде всего за иранскую ядерную программу. Подключились страны Западной Европы. Причем санкции шли волнами. Наиболее мощные отмечались в 2011-2016 гг. и в 2018-м — по нынешний день. Иран отключили от SWIFT, запретили экспорт нефти и ввели много других мер. Как итог: рост безработицы, инфляция, обесценивание риала.
Но в 2016 году Запад чуть ослабил хватку?
Владимир Сажин: Да, после т.н. «ядерной сделки» санкции начали снимать. Экономика ожила. Ведь Иран — это перекресток торговых путей, есть выход в Каспий, а через Персидский залив — в Индийский океан. У страны есть и ресурсы, и квалифицированные кадры, огромные запасы углеводородов, большой процент образованных людей. И крупные мировые компании буквально выстроились в очередь, чтобы вернуться. Я был тогда в Тегеране: места в отелях было не найти! Даже плохенькие гостиницы были забиты бизнесменами со всего мира.
Но потом пришел Трамп.
Владимир Сажин: И ввел еще более жесткие санкции. Это был второй удар по иранской экономике, после которого ВВП каждый год падает на 4-8%. По иранским подсчетам, ущерб уже составил 1 трлн долларов.
И как они в итоге живут? Как, к примеру, с интернетом?
Владимир Сажин: Интернетом пользуются 70% иранцев. Многие мировые соцсети заблокированы, например YouTube, Booking, Facebook (платформа, принадлежащая экстремистской организации Meta, запрещенной на территории РФ). Но они заменены местными аналогами: вместо YouTube и Facebook (платформа, принадлежащая экстремистской организации Meta, запрещенной на территории РФ) — Aparat и Cloob, а скачать их можно в Cafe Bazaar. Разумеется, все это — лишь пародии оригиналов. Из мессенджеров самый распространенный — Telegram.
Цензура есть?
Владимир Сажин: Конечно, руководство страны пытается вводить запреты, чтобы снизить влияние Запада. Но иранцы их обходят, причем довольно ловко. Практически все используют VPN.
Остались ли на иранских прилавках западные бренды?
Владимир Сажин: Официально оригинальных брендов из США, Европы, Японии нет. Но доступны их копии из Китая.
Можно ли купить новый айфон?
Владимир Сажин: Любой телефон можно купить. Обычно копию. Айфон — как настоящий. Но если заплатить чуть подороже, можно заказать и настоящий, из Эмиратов. Причем он уже будет подготовлен к работе в Иране: перепрошит.
А если я захочу, скажем, банку пепси или биг мак?
Владимир Сажин: Только аналоги иранского производства. Но если уж очень захотите, вам привезут под заказ любой товар, в т.ч. и пепси, и алкоголь, из Турции или ОАЭ, правда, за баснословные деньги.
Недостатка продуктов нет?
Владимир Сажин: Абсолютно. Магазины забиты товарами, в основном собственного производства или соседних стран. Правда, цены постоянно растут. Гиперинфляция, почти каждый год — двухзначный рост, до 40%.
Ширпотреб тоже китайский?
Владимир Сажин: Попав под санкции, Иран не объявлял кампанию по импортозамещению. Это было не нужно, поскольку еще в шахские времена местные фирмы выпускали более дешевые аналоги иностранной продукции — одежду, обувь и многое другое. Качество достаточно высокое. После введения санкций эти процессы только усилились. Бытовая техника на выбор: можно купить японский холодильник за сумасшедшие деньги, а можно свой, вполне приличный, но гораздо дешевле. Промышленность выпускает свои автомашины, а можно заказать «Мерседес», например, в ОАЭ за двойную цену. И так во всем. Политика «импортозамещения» касается лишь военной промышленности. Называется это «ходкейфайи», т.е. самообеспечение, и направлено на избавление от военного импорта.
А сколько стоят бензин и газ?
Владимир Сажин: Бензин — 55-60 центов США. Газ — 1 долл. за 1000 кв/час (так там измеряют использование газа). Для понимания: средняя цена в мире — 63 доллара за 1000 кв/час.
В погоне за счастьем
Уезжают ли из Ирана за границу?
Владимир Сажин: Иран занимает первое место среди развивающихся стран по утечке мозгов. По неофициальным данным, ежегодно из страны эмигрируют 150-180 тыс. квалифицированных специалистов и вообще образованных людей.
И куда едут?
Владимир Сажин: В основном на Запад. В США проживает 2 млн иранцев. Большие иранские диаспоры в Голландии, Швеции, Германии, других странах Западной Европы.
А за границу свободно можно выехать?
Владимир Сажин: Лети куда хочешь. Если есть деньги. Одно время, кстати, очень популярными направлениями были Тбилиси и Ереван (тур в Армению на 4 дня стоит 200 долларов). Богатые предпочитают отдыхать в Европе или на мировых курортах.
Как Иран выживает без SWIFT?
Владимир Сажин: С трудом. На обход санкций, в т.ч. в банковской системе, тратится до 25 млрд долларов в год. Например, платежи проводятся через цепочку из 10-15 банков в разных странах, но каждая транзакция отнимает средства. Известны случаи доставки в страну денег за нефть налом, т.е. миллиарды долларов возят «в чемоданах».
После введения эмбарго Иран не прекратил экспорт нефти. Куда он ее сбывает и как?
Владимир Сажин: Продают в основном Китаю и Индии, но с большой скидкой. И все равно это выгодно — хранилища переполнены, десятки танкеров на приколе, выполняют роль нефтехранилищ. Нефть девать просто некуда. Но остановить добычу нельзя, т.к. восстановить заглушенные скважины очень сложно, а часто и невозможно.
Что с инфляцией? С безработицей?
Владимир Сажин: Риал (национальная валюта. — Ред.) серьезно обесценился. Есть дефицит иностранной валюты и свободных денежных средств. Недавно правительство отменило или значительно снизило дотации на ряд продуктов питания и на бензин. В результате цены взлетели, на некоторые продукты до 300%. Инфляция — свыше 40%. Уровень безработицы официально 11-12%, среди молодежи — до 25%.
Можно ли риал свободно обменять на доллары и на евро?
Владимир Сажин: В Иране четыре курса риала: официальный, для закупок важных товаров за границей, для обменников и курс черного рынка. Интересно, что черный курс и курс в обменниках отличаются незначительно. Официальный курс уже продолжительное время составляет 40-43 тыс. риалов за 1 доллар, но это очень далеко от обменного и черного курса, которые из-за «трамповских» санкций обвалились до 250-260 тыс., а сейчас достигли 320 тыс. риалов за доллар.
Какое наказание грозит за обмен денег на черном рынке?
Владимир Сажин: Практически никакого. Обменники ежечасно отмечают изменения неофициального курса, которые сообщают им банки. Кроме того, все знают места в городах, где скапливаются черные маклеры и проводят свои неофициальные валютные операции. Но, как правило, полиция их не особо беспокоит, если только в своих корыстных интересах.
Могут ли иранцы расплачиваться картами за границей?
Владимир Сажин: Там их национальные карты не работают. А Visa и Mastercard не принимают в Иране. UnionPay тоже нет — Китай частично следует санкциям, будучи крупнейшим торговым партнером США и ЕС. Сейчас сообщается о договоренности объединения платежных систем РФ «Мир» и иранской «Шетаб» и тем самым о возможности использовать банковские карты в двух странах. Но пока это лишь планы.
В жизни всегда есть место отдыху
А вот из Турции сообщают: сейчас первое место заняли туристы из Ирана, обойдя наших. Но ведь когда на хлеб и молоко не хватает, на зарубежные курорты обычно не ездят?
Владимир Сажин: Допустим, половина 86-миллионного Ирана живет или бедно, или за чертой бедности — так, по крайней мере, утверждают эксперты ООН. Но остальные-то могут себе немало позволить. Если вы окажетесь на севере Тегерана, то засомневаетесь, что это Иран. Там роскошные виллы-дворцы, рядом с которыми припаркованы иностранные авто последних марок.
Я читал, Иран сам себя обеспечивает автомобилями и еще обещает отправлять на экспорт. Как это они умудряются?
Владимир Сажин: Автопром — третья отрасль в стране, после нефтяной и газовой, это 10% от ВВП. Начало автомобилестроению было положено еще при шахе. В свое время Иран создал совместные предприятия с гигантами мирового автопрома, прежде всего французскими — «Пежо», «Рено», «Ситроеном». После введения санкций иностранные компании ушли, но остались база и инфраструктура. Две главные автокомпании «Иран-Ходро» (IKCO) и «Сайпа» производят основную продукцию и запчасти, используя старые французские технологии и производя самостоятельные работы по дизайну. До санкций 2018 г. продавалось 1,3 млн автомобилей в год. Потом был спад до 700-800 тыс. Сейчас снова ставится цель превысить 1 млн машин в год. Наиболее продаваемые — «Ходро-Саманд», «Пежо-Парс», «Пежо-206». Цены определить трудно, поскольку они растут ежедневно, но, например, новая иранская IKCO Tara, созданная на базе «Пежо-301», предлагается для экспорта в РФ по цене 1,1 млн рублей.
А на чем иранцы сегодня летают?
Владимир Сажин: Санкции привели к тому, что авиакомпании страны считаются одними из самых небезопасных в мире — со старыми самолетами и без запчастей. Когда в 2015 г. случились санкционные послабления, Иран тут же подписал контракты с Boeing на поставку 80 самолетов, с Airbus на 118 самолетов и с ATR на 40 других самолетов. Но в 2018 году эти сделки были остановлены, а возрождение национального авиапрома Ирана пресечено в зародыше. Со дня вступления соглашений в силу и до решения Трампа отменить «ядерную сделку» в Иран было поставлено лишь три самолета Airbus и 20 ближнемагистральных ATR 72-600.
А как в целом изменилась жизнь в Иране за эти 43 года?
Владимир Сажин: Многие сегодняшние старики, которые молодыми жили при шахе, когда Тегеран был Парижем Востока, с ностальгией вспоминают те времена. Последствия санкций весьма печальные. Потенциально передовая страна по многим параметрам отброшена на десятилетия назад. Да, Иран не свалился в «плановое хозяйство», остался рыночной экономикой. Более того, приспособился жить под санкциями, и даже если они будут ужесточаться, иранцы с голода не умрут и не будут есть траву, как в КНДР. Но поступательное развитие страны, ее высокие потенциальные возможности не смогут быть использованы. Более того, дальнейшее падение уровня жизни вполне может стать запалом для вспышек не только экономических, но и политических протестов. Мы уже сегодня являемся их свидетелями.
Есть мнение, что Иран, живущий под санкциями скоро полвека, — это наше будущее. Как вы относитесь к подобным утверждениям?
Владимир Сажин: Думаю, это не совсем так. Россия в отличие от Ирана в большей степени вписана в мировую экономическую систему, и выход из этой системы будет для нее более болезненным. Однако экономическая мощь России несравнима с иранской, потому и возможности нейтрализации негативных последствий санкций значительно выше.
Но с другой стороны, военно-политическое противостояние Иран имеет, пожалуй, лишь с Израилем и США. Большинство стран, даже поддерживающих санкционные кампании, имеют с Тегераном нормальные отношения и с нетерпением ждут снятия санкций.
А как иранцы себя чувствуют?
За время санкций по индексу человеческого развития (ООН) Иран передвинулся с 98-го места мире в 2005 г. на 70-е в 2019 г. и находится рядом с Албанией, Кубой и Шри-Ланка (Россия — 52-я). Ожидаемая продолжительность жизни поднялась с 72 лет в середине 2000-х до 77+ лет в 2019 году (49-е место в мире). Россия — на 97-м месте (ВОЗ). Росту численности населения тоже можно лишь позавидовать. Если в 2005 г. в Иране жили 69 млн человек, то в 2020 г. — уже 84 млн. Только за 15 лет санкций население выросло на 22%.