Какой станет жизнь в россии после санкций

Любой информационный пузырь строится вокруг той картины мира, в которую хочет верить большинство его участников.

Так, в либеральном пузыре было множество публикаций о рекордных дисконтах к цене российской нефти в апреле и о провальном сборе налогов летом 2022 года. На порядок меньше комментаторов отмечали почти двукратное снижение дисконтов летом или рост налоговых поступлений осенью. Ровно то же, скорее всего, произойдет и с новостями о высоких дисконтах и дефиците бюджета января 2023-го.

И в первую, и во вторую волну прошлогодней эмиграции из России многие говорили о миллионах уехавших. Это звучало кратно чаще, чем основанные на реальной статистике оценки демографов — порядка 500 тысяч.

В марте 2022 года вся прогрессивная общественность с упоением следила за падением курса рубля. Множество умных людей предрекали 200 и 300 рублей за доллар. Как только рубль стал укрепляться, общественность решила, что «это искусственный курс, как в СССР 60 копеек».

СМИ акцентируют внимание на заведомо малозначительных новостях, либо отдельных правдивых фактах, выдернутых из контекста. В первой половине года они уделяли массу внимания ожидаемому российскому дефолту, который в принципе ни на что не мог повлиять, даже если бы случился. Или из новости о том, что на каком-то предприятии задержали зарплату, делали выводы о грядущей гигантской безработице — хотя практически весь год доступная статистика говорила о росте занятости, сокращении безработицы и задолженностей по зарплате.

Запросы аудитории не могут не влиять на прогнозистов. Экономисты либерального толка в массе своей негативно относятся к режиму Путина и сами хотят верить в его скорый крах по экономическим причинам, а потому склонны адаптировать свои прогнозы к тому, во что хочется верить. При этом в либеральном информационном пузыре лучше продаются прогнозы скорого краха режима, нежели его долгосрочной устойчивости.

Большинство потребителей информации читают экономистов не для того, чтобы разобраться в реальности, а чтобы найти подтверждение желаемой картине мира. Так, в патриотическом пузыре процветает анекдотичная фигура Михаила Хазина, который 25 лет предсказывает катастрофу американской экономики. Его прогнозы ни разу не сбылись, но тысячи людей продолжают им верить просто потому, что идея краха американской экономики им приятна. Если твои прогнозы годами не сбываются, но сотни тысяч благодарных слушателей им внимают, а десятки журналистов обращаются с просьбой дать комментарий, то почему бы не продолжать?

На экспертов в этом военном году влияли и проблемы профессионального свойства. Весь предшествующий опыт большинства из них связан с анализом экономических реалий и взаимосвязей мирного времени, сложно делать поправки на военную экономику.

Мало кто учитывал увеличение спроса со стороны государства и то, какие мультипликаторы он обеспечит. Произведенный и выпущенный снаряд, восстановленный дом в Мариуполе или инвалидная коляска, сделанная для получившего ранения солдата, — все это дополнительный плюс к ВВП. Не увеличивающий благосостояние простых россиян, однако сильно улучшающий общую статистику.

Большинство экономистов пытались оценить масштаб падения ВВП в результате санкций, полностью игнорируя его рост в результате дополнительного госзаказа. Они прогнозировали рост безработицы, не думая о мобилизации, которая способствует ее сокращению.

Восемь лет я регулярно пишу на тему «когда у Путина кончатся деньги» и «скоро ли произойдет катастрофа российской экономики». Схема всегда одна и та же. Беру максимально пессимистичные допущения. Делаю из них вывод, что вероятность экономической катастрофы стремится к нулю. Читатели обвиняют меня в приукрашивании действительности и работе на Кремль. По прошествии лет оказывается, что в реальности российская экономика переживала внешние шоки гораздо успешнее, чем в самых оптимистичных из моих прогнозов.

В 2017 году, когда все в Киеве были уверены, что крах российской экономики вот-вот наступит, я по заказу Украинского института будущего даже сделал большой доклад с эконометрической моделью, на основе которой рассчитывались различные сценарии. Поскольку заказчик хотел увидеть параметры краха, а модель их упорно не находила, мне пришлось принять заведомо невероятные допущения, что в следующие пять лет нефть будет стоить в среднем $ 20 за баррель, а российские монетарные власти допустят все ошибки, какие только возможны. И даже при подобных допущениях сценарий выглядел не очень катастрофично.

Но перейдем к экономике.

Запас прочности

Экономику можно анализировать с точки зрения различных критериев: насколько динамично она развивается, как высока производительность труда и доля в ВВП продукции высоких переделов, каков уровень доходов населения. Во всем перечисленном России последних лет похвастаться нечем. А можно смотреть на экономику с точки зрения запаса прочности. И в этом отношении российская экономика образца довоенного 2021 года существенно превосходила другие крупные экономики, а также саму себя образца 2014 и, тем более, 2008 года.

Баланс бюджетных доходов и расходов пусть и колебался вслед за ценами на нефть, но на долгосрочном горизонте сводился с профицитом. На фоне устойчивых дефицитов и наращивания долга подавляющим большинством стран мира российское правительство копило резервы даже в эпоху пандемии. Госдолг РФ составлял на конец 2021 года 18% ВВП, долг домохозяйств составлял 21% ВВП; оба показателя — одни из самых низких в мире. Задолженность частного и финансового сектора пусть и не отличалась столь заметно, но также была ниже, чем в подавляющем большинстве сопоставимых стран.

Более десятилетия положительное сальдо внешней торговли колебалось в диапазоне 5–10% ВВП. Это в два-три раза больше, чем в главных мировых мастерских — Германии и Китае.

В результате чистая международная инвестиционная позиция РФ (то есть разница между всеми долгами иностранцам и иностранными инвестициями в РФ с одной стороны и всеми кредитами, выданными иностранцам, и инвестициями за рубеж — с другой) в 2021 году была около 500 миллиардов долларов. В процентах к ВВП в этой номинации лидируют страны вроде Кувейта или Сингапура, но если сравнивать с крупными экономиками, то по этому параметру Россия уступала лишь Германии и Японии, имея вдвое большую позицию, нежели Китай. Даже после ареста значительной части международных резервов российская экономика сохраняет тут достаточный запас прочности.

Плюс от внешней торговли

Россия традиционно сильно зависит от цен на углеводороды, и рост или падение российской экономики часто являются простым следствием их изменения. Среднегодовая цена Urals, даже с учетом вызванных санкциями дисконтов, составила в 2022 году $ 76 за баррель против $ 69 в 2021-м и $ 42 — в 2020-м. Если бы не санкции, эффективная цена была бы чуть выше $ 90, что при мирном развитии событий гарантировало российской экономике рост в диапазоне 3–5% ВВП.

Даже с учетом санкций, сокращения экспорта газа и других связанных с войной ограничений, экспорт товаров и услуг достиг в 2022 году абсолютного максимума за весь период наблюдений — $ 628 миллиардов. Импорт, напротив, просел, пусть и всего на 9% в ценовом выражении (гораздо меньше, чем прогнозировало большинство аналитиков даже осенью. Резонно предположить, что в физическом выражении импорт сократился гораздо сильнее, в районе 15–17%. Сказались наценки за логистику и схемы по обходу санкций). В результате положительное сальдо внешней торговли выросло в 1,7 раза, достигнув фантастических $ 282 миллиардов. И это тоже абсолютный рекорд.

Отсюда два следствия.

Во-первых, профицит внешней торговли позволил профинансировать как бегство российского капитала, так и массированную распродажу иностранными инвесторами активов в РФ, которую можно оценить примерно в $ 200 миллиардов. Если бы нефть стоила на 20 долларов дешевле, последствия такой распродажи как для российской финансовой системы, так и для стабильности курса рубля были бы гораздо более драматичными.

Во-вторых, в расчете ВВП учитывается так называемый чистый экспорт: если страна экспортирует больше, чем импортирует, то разница добавляется к ВВП, а если импортирует больше, чем экспортирует, то вычитается. Чистый экспорт России в 2022 году составил 12,5% ВВП против 9,6% ВВП в 2021 году. Это значит, что изменение условий торговли добавило к российскому ВВП 2,9%, чего большинство экономистов в марте 2022 года предвидеть не могли. В тот момент вера в эффективность санкций заставляла большинство аналитиков ожидать сокращения российского экспорта.

Плюс от госзаказа

Следующий по важности фактор — рост государственных закупок, интервенций и инвестиций как в военных, так и в общеэкономических целях. В отсутствие итоговых данных по году (не факт, что их обнародуют в полном объеме) рост спроса, предъявляемого экономике со стороны государства, можно оценить в диапазоне 2,0–2,5% ВВП. И это еще 2,5% роста экономики, которые многие экономисты не учли в своих расчетах годичной давности.

Этот дополнительный спрос характеризовался двумя важными параметрами.

Во-первых, мультипликатором. Каждый рубль дополнительного спроса создает разное количество дополнительного ВВП, ведь бизнесы, удовлетворившие данный спрос, могут потратить этот рубль, добавив к первому рублю спроса дополнительный спрос второго порядка. С другой стороны, доля импортных комплектующих, использованных для удовлетворения первичного спроса, из мультипликатора вычитается. Поэтому, например, рубль спроса в 2010 году с учетом импорта давал в текстильной промышленности мультипликатор 0,65; в сельском хозяйстве — 0,75; в строительстве — 1,29; а в производстве железнодорожного транспорта — 1,53. Иными словами, если государство раздаст миллиард пенсионерам, которые сразу потратят его на личное потребление, то этот миллиард конвертируется в плюс-минус 0,8–0,9 миллиарда дополнительного ВВП. Если же государство на тот же миллиард закупит танки (особенно с небольшим объемом иностранных комплектующих) или закажет строительство бункера, то это вызовет рост ВВП на 1,3–1,5 миллиарда. Это пример того, что в условиях войны ВВП и реальное качество жизни населения могут двигаться в противоположных направлениях.

Во-вторых, значимым последствием наращивания государством расходов в условиях войны стало снижение неравенства и перераспределение доходов от верхних доходных групп к нижним. Для жителя деревни в Тыве зарплата в армии, выплаты по ранению или смерти (семье) — это существенный рост доходов. Для предпринимателя или высокооплачиваемого специалиста из крупного города — это потеря дохода, не говоря уже о качестве жизни. Доля подорожавшего импорта в потреблении жителя бедной деревни также значительно ниже, нежели в потреблении представителя верхнего среднего класса. Статистики по году пока нет, но данные за девять месяцев свидетельствовали, что наибольшие потери в доходах произошли у верхних 10%, а нижние 10% были единственными, чьи реальные доходы выросли. По итогам 2022 года следует ожидать, что реальные доходы нижних 20–30% населения незначительно выросли даже с учетом инфляции.

При этом потребительское поведение верхних и нижних доходных групп существенно отличается. Верхний средний класс с большей вероятностью выводит из страны деньги или эмигрирует сам. Ему есть куда сокращать потребление, заметная доля которого приходилась на импорт и поездки за рубеж. Самые бедные и так находились на грани выживания, поэтому большая часть прироста их доходов сразу конвертируется в конечный потребительский спрос, большая часть которого удовлетворяется отечественными товарами и услугами.

У всего этого множество долгосрочных отрицательных последствий: снижение количества и качества инвестиций, качества человеческого капитала, искажение стимулов и так далее. Однако на формальные показатели ВВП и даже на реальное производство некоторых гражданских отраслей данные факторы в течение войны будут действовать исключительно в плюс.

Год назад я сказал, что и 8% спада в 2022 году очень сильно удивлюсь, и это было ближе к действительности, чем большинство тогдашних прогнозов. Однако между 8% и заявленными в итоге Росстатом 2,1% лежит пропасть. Очевидно, я тоже ошибся в оценке влияния событий на ВВП. Как и большинство аналитиков, я излишне увлекся оценкой того, насколько в результате войны и санкций могут сократиться те отрасли, которые от них пострадают, недооценивая факторы роста ВВП, связанные с теми же санкциями и войной.

Сейчас видно, что в 2022 году мирный ВВП упал не менее чем на 8%, но более 5% из них были компенсированы военным ростом — чистого экспорта и госзаказа, что и дало итоговое сокращение ВВП на 2,1%.

Минус в безработице

В отношении прогнозов уровня безработицы эксперты год назад четко разделились на тех, кто потрудился изучить исходную статистику и говорил, что здесь нет особого риска для экономики, и тех, кто экстраполировал свои ожидания общей экономической динамики на рынок труда.

Динамика числа россиян в трудоспособном возрасте в последние годы была ужасающей просто в силу демографических тенденций: трудоспособное население сокращалось на сотни тысяч человек в год. В 2022 году рабочая сила сократилась на 800 тысяч человек (это в основном демографическое эхо совсем другой войны). Российская статистика не умеет отличать уехавших за границу на время от эмигрировавших навсегда, но очевидно, что, сколько бы их ни было, это сотни тысяч, которые следует прибавить к цифре, приведенной выше.

В условиях обвальной демографии, даже если бы трудовые ресурсы не отвлекались на войну с Украиной, нефть стоила дешево, а во всем мире разразился жесточайший экономический кризис, безработица оставалась бы последней проблемой, которой стоит опасаться.

Вообще, при прогнозе развития рынка труда можно было бы задаться вопросом: «Как часто в мировой истории безработица росла во время войны?» Как правило, воюющие страны испытывают проблемы с дефицитом рабочей силы. Государство забирает трудоспособных мужчин в армию, загружает оборонную промышленность заказами, приобретает дополнительные транспортные, медицинские и прочие услуги. Сегодня мы знаем, что только мобилизовано было более 300 тысяч работоспособных мужчин. При этом даже максимальные оценки потерь рабочих мест от ухода из России иностранных компаний (сделанные в паническом марте) давали цифру в 350 тысяч, которая и близко не реализовалась.

В итоге число безработных снизилось за год на 445 тысяч человек, достигнув исторического минимума в 3,7%. Вообще, ряд теорий считает безработицу в 5% ситуацией полной занятости, а ее падение ниже этого уровня — дефицитом рабочей силы, даже в такой гибкой и эффективной экономике как США. В России, с ее резкими региональными диспропорциями, ситуация полной занятости — это 6–7% безработицы. Все, что ниже, — дефицит рабочей силы.

Российская Федерация на долгие годы обречена быть страной с острым недостатком рабочей силы. Во время войны — в наиболее острой форме. Именно этот фактор будет подстегивать рост зарплат в конкурентных секторах, а также сопряженный с ним рост инфляции.

Гибкость бизнеса

Несмотря на многолетние усилия кооператива «Озеро», российская экономика осталась во многих отношениях рыночной. Даже если где-то внутри этой системы уже окаменели убивающие инициативу административные вертикали монополий, на фронтире их взаимодействия с внешним миром, а также в сфере обеспечения потребительского рынка продолжают размножаться, мутировать и выживать в любых условиях бесчисленные прокладки и «схематозы», часто созданные менеджерами тех самых омертвелых монополий и чиновниками в корыстных интересах. Эта прослойка, до сих пор функционирующая в стиле 1990-х, еще долго будет обеспечивать необходимую гибкость и способность адаптироваться к внешним шокам деградирующей базовой структуре, на которой она паразитирует.

Жизнь в блокаде. Что останется от экономики и финансов России

Как российские банки превращаются в сберкассы, с чем останется ЦБ после блокировки активов, зачем нужны наличные, на чем будут ездить и летать россияне и в какую сторону бежать тем, кто решит покинуть страну? Об этом новый выпуск программы "Деньги на Свободе" с экономическим публицистом Максимом Блантом.

Прежде чем говорить о последствиях санкций, деньгах, товарах и возможностях, которых мы уже лишились или лишимся в обозримом будущем, хочу остановиться на другой, гораздо более страшной цене. Я все время про это думаю и никак не могу понять, почему мы позволили и продолжаем позволять Путину посылать наших детей убивать и умирать.

Моей старшей дочери 22. И это её ровесники и одноклассники принимают самое непосредственное участие в ракетных и артиллерийских обстрелах украинских городов, стреляют в своих украинских ровесников и погибают от их пуль. Разница между ними в том, что одни – герои, защищающие свою землю от оккупантов, а другие – те самые оккупанты. И самая страшная цена, которую мы заплатим за действия Путина и его окружения, – морально и физически искалеченное поколение. Которое и так в силу демографических обстоятельств крайне немногочисленно. И ответственность за это лежит на нас с вами. Ведь это наши дети, и мы не можем их защитить.

Полная видеоверсия программы:

А теперь о том, что осталось от российских экономики и финансов.

Для начала краткая сводка с финансовых фронтов. Понедельник, 28 февраля, стал очередной "черной" датой для российской валюты. С открытия торгов на международном рынке обмена валют Forex рубль рухнул вертикально вниз. Доллар с легкостью преодолел 100-рублевую отметку и выстрелил в район 117. Европейская валюта с такой же легкостью ушла выше 130. Утренние торги на Московской бирже так и не открылись. Начало сессии перенесли на 3 часа дня. До 5 марта на бирже будут отменены утренние и вечерние торговые сессии.

Кроме того, Банк России запретил брокерам исполнять поручения нерезидентов на продажу ценных бумаг. Терять, по большому счету уже нечего. Я еще в минувший четверг в нашем экстренном выпуске попрощался с российскими валютным и финансовым рынками.

Теперь, возможно, придется попрощаться и с кредитным. Утром 28 февраля Центробанк экстренно повысил ключевую ставку до 20 процентов годовых. По сути, это запретительный уровень. Но и он едва ли сдержит инфляцию, которую вызовет девальвация рубля и ограничения на экспорт в Россию – их развитые страны продолжают вводить. Есть и утешительная новость. Тот же ЦБ рекомендовал банкам реструктурировать долги, не назначать пени и штрафы, если финансовое положение заемщиков ухудшилось из-за санкций. Последняя оговорка, кстати, все портит. Поскольку доказывать, что финансовое положение ухудшилось именно из-за санкций, будет довольно сложно, и это чревато банковским произволом. Кому-то долги реструктурируют, а кого-то заставят еще и штрафы платить.

Понятно, что в результате финансовой блокады России пострадают все мировые финансы. Но они пострадают, а страна рискует оказаться на руинах, либо в имитационной конструкции исключительно "для внутреннего употребления".

К утру понедельника, 28 февраля, на столе уже был самый жесткий из всех возможных вариантов санкций. Россия фактически стала страной-изгоем, попав в одну компанию с Ираном, Сирией, Афганистаном и Венесуэлой.

о санкциях

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter

No media source currently available

А теперь о том, что все это значит. Прежде всего, сейчас уже нет смысла делить российские банки на те, что попали под санкции, и те, которые пока избежали этой участи. Кроме того, американские санкции устроены таким образом, что те лица и организации, которые продолжают проводить операции с теми, кто попал в санкционный список, сами рано или поздно в нем оказываются. Я, например, не могу представить себе российский банк, который откажется переводить деньги клиентов в ВТБ или, наоборот, принимать платежи из второго по величине российского банка с госучастием. Так что попадание всей российской банковской системы в "чумной барак" – вопрос весьма непродолжительного времени.

Кроме того, США, Евросоюз и Великобритания к концу прошлой недели приняли принципиальное решение об отключении России от SWIFT. Осталось только решить, отключать ли все российские банки или оставить пару для проведения ограниченного числа операций, связанных с обслуживанием не попавшего под санкции экспорта и импорта. Такого, к слову, все меньше.

Акция протеста в Берлине. Февраль 2022 года

До конца недели оставалась робкая надежда, что внутри страны система продолжит свою бесперебойную работу. После сокрушительного обвала рубля и российского фондового рынка Банк России приступил к стабилизационным мерам. На валютном рынке провели интервенции. Курс рубля удалось стабилизировать, а потом и укрепить. Рухнувшие на 50–60 процентов акции тоже нашли своих покупателей. В пятницу даже сформировался какой-то отскок. И неделю индекс РТС закончил "всего" на треть ниже, чем начинал.

Однако в воскресенье, когда ни валютой, ни акциями в России не торговали, произошло то, во что никто тут не верил. Развитые страны согласовали ограничения в отношении хранящихся у них активов российского Центрального банка. А это значит, что накопленные страной 630 миллиардов долларов могут превратиться просто в красивую цифру с большим количеством нулей. Всех резервов мы, конечно, не лишимся.

Примерно пятая часть хранится на территории России в золотых слитках. Еще 14 процентов – в Китае в юанях. Ими вполне можно будет расплачиваться за китайский ширпотреб. А вот с американскими и канадскими долларами, евро, британскими фунтами можно будет проститься до лучших времен. ЦБ окажется в положении клиента банка, счет которому временно заблокировали. А это значит, что никаких интервенций на валютном рынке уже не получится. Да и сам валютный рынок потеряет крупных игроков. Попавший под "жесткие" санкции ВТБ валютные операции проводить не сможет. Разве что выдавать наличные вкладчикам. В отношение Сбера тоже введены пусть и "мягкие", но ограничения.

Глава Сбербанка Герман Греф

Так что к 26 марта, когда все это вступит в силу, никакого валютного рынка в России, скорее всего, не останется. Хотя, думаю, все произойдет гораздо раньше. ЦБ, как в советские времена, будет каждый день публиковать курсы иностранных валют, которые будут использоваться для каких-нибудь расчетов. Но к реальной действительности отношения они иметь не будут.

И тут, в свете грядущей добровольно-принудительной девалютизации российской экономики встает вопрос о том, насколько сейчас оправданно запасаться иностранной валютой. В нашем экстренном выпуске я уже говорил, что внутри страны на росте курса заработать, скорее всего, не получится. Разве что на черном рынке.

Подтверждение этому я получил уже в минувшую субботу, 26 января. Утром я оказался в аэропорту Шереметьево. Так вот в обменном пункте там доллар покупали по 70 рублей, а продавали по 115. Да и в мобильном приложении Сбербанка в воскресенье купить доллар можно было за 105 рублей, а продать – по 85. В понедельник утром Сбер продавал доллары уже по 122 рубля, а покупал по 99. Заработать при такой разнице между покупкой и продажей не очень получится.

Валюта нужна тем, кто планирует в обозримом будущем выехать из России. Причем именно в наличной форме. Карты российских банков, которые включены в санкционные списки, за пределами страны будут абсолютно бесполезны. Международные платежные системы прекращают их обслуживание. Причем это касается как традиционных Visa и MasterCard, так и появившихся относительно недавно Apple pay, Google pay и Samsung pay.

По сути, за пределами страны российские банки стремительно превращаются в сберкассы, которые, в лучшем случае, годятся на то, чтобы хранить там деньги. Да и то без гарантий того, что завтра эти деньги не будут заблокированы. Практически все российские компании, которые хоть как-то завязаны на экспортно-импортные операции, включая экспортеров сырья, оказались в очень неприятной ситуации. И массовые банкротства российских частных предприятий – это не более чем вопрос времени. Государство будет спасать подконтрольные ему сектора, да и то не факт, что ресурсов хватит на всех.

Те, кто привык платить везде при помощи своего смартфона, уже столкнулись с проблемами и в России. Так, в конце недели многие не могли сразу попасть в московское метро. И если люди не захватили из дома пластиковую карту или наличные, им пришлось возвращаться.

Кстати, о наличных. Всю прошлую неделю россияне активно опустошали не только свои валютные, но и рублевые счета. Назвать все происходящее паникой пока не могу, но свидетелем очередей к банкоматам, в которых еще оставались деньги, я сам был неоднократно. Просто потому, что и сам провел немало времени в поисках банкоматов и отделений банков, где еще можно было снять валюту.

Какой во всем этом смысл, объясню. Работа пластиковых карт и мобильных банковских приложений критически зависит от наличия интернета. А интернет в последние дни в России работает, мягко говоря, не совсем так, как хотелось бы. Причин много. Например, международная хакерская группировка Anonymous объявила войну России. Так что гарантировать бесперебойную работу российской платежной системы едва ли кто-то возьмется. Разве что Банк России. Но их гарантиям веры немного. Думаю, что переход к "суверенному интернету" – это вопрос ближайшего времени. А в том, что он будут работать без сбоев, ни я, ни большинство IT-специалистов, с которыми я на этот счет консультировался, не уверены. Причем со временем уязвимость будет расти, поскольку интернет – это прежде всего "железо". А с ним у нас будут большие проблемы, поскольку помимо финансовой блокады есть еще и технологическая.

Российская банковская система в результате уже принятых международных санкций рискует откатиться к началу 90-х годов, но ее работу власти еще худо-бедно наладят. В конце концов для производства денег никаких особых технологий не требуется. С реальным сектором экономики все обстоит гораздо хуже. Торговые ограничения, которые уже ввели или еще только анонсировали развитые страны – от США до Японии, могут лишить российскую экономику целых отраслей и отбросить страну в аналоговую эру.

Сейчас оценить все потери россиян практически невозможно. Ясно одно: покупательная способность рубля рухнула. Уровень и качество жизни резко упадут. Ни правительство, ни Центробанк ничего с этим сделать не смогут, да и не будут. Впереди – мобилизационная экономика.

В России оценили урон от западных санкций

Сергей Нечаев

Российская экономика демонстрирует устойчивость и рост вопреки «небывалым в мировой истории» санкциям. Так последствия западных рестрикций оценил посол РФ в Германии Сергей Нечаев в интервью «Ленте.ру».

При этом ФРГ, наоборот, понесла тяжелый урон, подчеркнул дипломат. Он отметил, что, согласно мнению немецких экспертов, экономика Германии вступила в фазу технической рецессии, и по итогам 2023 года страну ожидает падение ВВП или стагнация. «Растет государственный долг, сохраняется высокая инфляция, предприятия банкротятся, промышленные производства уходят за рубеж, падают реальные доходы населения», — отметил Нечаев.

По его словам, немецкие власти тем не менее не намерены отказываться от «деструктивных антироссийских установок», а также от планов по зеленому переходу экономики. «Общественности в отдаленной перспективе обещают «экономическое чудо». Верят в него граждане страны или нет — вопрос не ко мне», — рассказал посол.

Ранее ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков заявил, что из-за сокращения экспорта российских нефти и нефтепродуктов в Европу страны ЕС могут столкнуться с подорожанием топлива и снижением объемов собственной переработки. При этом Россия, переориентировавшаяся на азиатские рынки, может терпеть убытки из-за слишком больших дисконтов.

Российская экономика не рухнула из-за войны и санкций. Переживет ли она мобилизацию и аннексию? Спойлер: все очень плохо

Российская экономика серьезно пострадала от западных санкций, введенных после начала полномасштабного вторжения, — но, вопреки паническим прогнозам экспертов, удержалась от катастрофического падения. Однако главное экономическое оружие Запада — нефтяное эмбарго ЕС — все еще не вступило в силу, а большинство других ограничений имеет отложенный эффект. Кремль и сам изо всех сил усугубляет ситуацию — аннексировав украинские территории и начав мобилизацию внутри страны. Разбираемся (по возможности беспристрастно), как это все повлияет на экономику РФ.

Для начала суммируем важную статистику: экономика РФ пережила санкции лучше, чем ожидалось. Но есть много тревожных сигналов

Российская экономика в последние годы если и росла, то совсем невысокими темпами, а с началом полномасштабной войны перешла к падению. Пока сокращение выглядит не таким глубоким, как предсказывали эксперты весной, — но более растянутым по времени (и все так же сложно прогнозируемым).

По итогам восьми месяцев 2022 года падение ВВП России составило скромные 1,5% в годовом выражении, а реальные располагаемые доходы россиян в первом полугодии упали менее чем на 1%. Но эти «нестрашные» цифры скрывают драматические изменения экономики: провал импорта, торможение деловой активности, сокращение расходов россиян .

По результатам расчетов Высшей школы экономики, общую глубину спада экономики по сравнению с предвоенным пиком (декабрь 2021 года) на конец августа можно оценить в 4,3% . Краткосрочный эффект санкций можно оценить примерно в минус 4–5% ВВП, хотя многие эффекты будут отложенными, говорит «Медузе» экономист российского аналитического центра, попросивший об анонимности.

Мировой опыт стран, находящихся под серьезными санкциями, свидетельствует об их «переходе на более низкую траекторию экономического роста» из-за торможения инвестиций и внешней торговли, продолжает собеседник «Медузы». Даже после снятия санкций негативные эффекты продолжают действовать годами. При этом в таких странах обычно растут военные расходы, ограничивая возможности государства для выполнения социальных функций. Впрочем, при нынешнем размахе санкций (по сравнению с санкциями последних восьми лет) против РФ все могло бы быть гораздо хуже, признает эксперт.

Ситуация в российской экономике сильно различается по секторам:

Например, торговля жестко пострадала из-за провала спроса на фоне скачка инфляции, «убившей» реальные доходы населения, и с весны остается в депрессии: спад в розничном сегменте, по последним августовским данным, находится вблизи 9% в годовом выражении с апреля включительно, а в оптовом — в два раза больше (—20,3%).
А вот промышленность, производство в которой испытало шок от исчезновения импортных компонентов и сырья (так, производство автомобилей в России весной практически полностью остановилось ), напротив, почти смогла стабилизироваться. В августе сокращение составило всего 0,1% в годовом выражении.
Добыча полезных ископаемых с июня демонстрирует небольшой рост, но особенно важны положительные сигналы в обрабатывающей промышленности, которая сокращалась все военные месяцы: сезонно скорректированный индекс роста деловой активности в отрасли в сентябре забрался на доковидные 52% . Рост поддержало оживление внутреннего спроса за счет импортозамещения — приток новых заказов повысил показатель до рекордного уровня с марта 2019 года.

Индикатор бизнес-климата ЦБ в сентябре вернулся к январским значениям. Это означает, что российские компании начали постепенно адаптироваться к санкционным условиям : у них получается выстраивать новые производственно-логистические цепочки.

Бюджет РФ в сентябре был сведен с профицитом в 59 миллиардов рублей после дефицита в 344 и 892 миллиарда рублей в августе и июле соответственно. Рост расходов в сентябре при этом оставался высоким (+20% в годовом выражении), а темпы снижения доходов замедлились как по нефтегазовым, так и другим статьям.

Выводы: августовские данные и первые индикаторы сентября указывают, что российская экономика пытается стабилизироваться после нескольких месяцев спада. Но мобилизация может положить этому конец (об этом — ниже).

Теперь ненадолго заглянем в будущее: на какие прогнозы по экономике стоит обращать внимание (и чем опасен прогноз правительства РФ)

Ключевые из прогнозов по динамике экономике РФ:

Всемирный банк ожидает, что ВВП России снизится по итогам 2022 года на 4,5%, а в 2023-м — на 3,6%.
Российский Центробанк прогнозирует спад в диапазоне 4–6% в 2022-м и на 1–4% в следующем.
Официальная оценка правительства оптимистичнее: спад на 2,9%, а в 2023 году и вовсе всего на 0,8%, что уже можно назвать «прогнозом желаний», то есть бюджет при таком подходе просто рискует недополучить доходы.

«Оценка снижения экономики лишь на 0,8% в следующем году подразумевает почти постковидные темпы восстановления деловой активности. Думаю, что риск для недополучения доходов составляет порядка полутора триллионов рублей в 2023 году », — говорит «Медузе» главный экономист по России Bloomberg Economics Александр Исаков.

По всей видимости, российский бюджет сейчас верстается не от возможностей доходов, а от потребностей расходов — чтобы решать военные и политические задачи и как-то стимулировать снижающуюся экономику. По заявленным планам по расходам (которые еще могут быть увеличены) видно, что в 2023 году предполагается значительный рост расходов на оборону и внутреннюю безопасность. При этом расходы на социальную поддержку, образование и здравоохранение останутся без изменений, а на поддержку экономики снизятся.

После начала войны эксперты говорили, что санкции обрушат российскую экономику. Но этого не случилось. Почему? Мы задали этот вопрос экономистам, которым доверяем сами

Выходит, катастрофы никто не ожидает. Так что же дало российской экономике такой запас прочности?

Короткий, простой и очевидный ответ — нефтегазовый сектор . Благодаря уникальному стечению обстоятельств отрасль оказалась в финансовом выигрыше и поддержала экономику и бюджет.

Развод России с Европой спровоцировал высокие цены на энергоносители . Эмбарго, перекрывающее импорт в Европу 90% российской нефти, уже утверждено, но вступает в силу только с конца 2022 года. В результате рынок заложил будущее снижение предложения в цены, а Европа пока продолжает (пусть и в меньших объемах) покупать российскую нефть.

Одновременно Москва смогла быстро развернуть часть невостребованных в Евросоюзе торговых энергопотоков на восток — Индия и Китай оказались готовы закупать больше российской нефти с санкционной скидкой. По июньским данным отраслевого норвежского консалтинга Rystad Energy, продажи российской сырой нефти в Азию почти полностью компенсировали европейские потери .

В итоге налоговые поступления от нефти и газа в российский бюджет за январь — август 2022 года на 30% превысили результаты аналогичного периода 2021-го, следует из данных Минфина РФ. Доходы России от нефтегазового экспорта по итогам года, по подсчетам Bloomberg, могут достигнуть рекордных в истории 285 миллиардов долларов .

Не последнюю роль в обеспечении прочности российской экономики сыграла и устойчивость банковской системы — благодаря проведенной Центробанком очистке от слабых игроков , напоминает экономист Bloomberg Economics по России Александр Исаков. В критический момент не случилось волны банкротств и резкой остановки кредитования, отток средств из банков был купирован . Российская платежная система справилась с поддержкой карт, которые обслуживались Visa и Mastercard (они ушли из РФ после начала войны). Реформа финансирования жилищного строительства на основе эскроу-счетов позволила избежать кризиса недоверия к строительному сектору, а низкая доля кредитов гражданам по плавающей ставке дала возможность Центробанку резко повысить ключевую ставку без риска удара по доходам населения, перечисляет Исаков.

Кроме того, Россия подошла к войне с большим запасом резервов в Фонде национального благосостояния (который правительство, к слову, сейчас активно тратит на поддержку авиасектора, строительства и других отраслей).

Крышка гроба закрыта и заколочена Почему Эльвира Набиуллина не ушла из Центробанка после начала войны — и как ЦБ пытается спасти российскую экономику. Расследование «Медузы»

Значит, нефть один раз уже спасла экономику. Но ведь впереди почти полный отказ Европы от российских поставок. Ждать кризиса?

Давать четкий ответ на этот вопрос эксперты не берутся: готовность (или неготовность) России к нефтяному эмбарго — одно из ключевых неизвестных . Одно можно сказать точно: наряду с технологическим санкциями, отключением российских банков от SWIFT и заморозкой резервов Центробанка, это самое мощное ограничение, которое до вторжения России в Украину трудно было представить .

Уже за два месяца до вступления в силу эмбарго экспорт танкерной российской нефти в Евросоюз снизился на 60% от февральского уровня (с полутора миллионов до 600 тысяч баррелей в сутки), а экспорт в Азию перестал расти. Полноценное вступление в силу ограничений, лишающих Россию рынка, на который приходилось около 50% всех ее поставок нефти за рубеж, неизбежно отразится на экспортных доходах . Правительство РФ ожидает, что экспортные доходы в 2023-м снизятся почти на 10% — до 529 миллиардов долларов.

Неизвестной и тревожной переменной остается и риск глобальной рецессии, который снизит мировой спрос на энергоносители, что в совокупности с действием нефтяного эмбарго может серьезно ухудшить положение российской экономики.

В результате эффекта эмбарго добыча нефти в России снизится в пределах 5–7% в 2023 году, прогнозирует в беседе с «Медузой» директор экономического направления Института энергетики и финансов Высшей школы экономики Марсель Салихов. Эксперт сохраняет оптимизм по поводу потенциала азиатских рынков, которые могут принять значительную часть объемов российской нефти: основным инструментом , по его мнению, останется дисконт Urals к Brent, который составлял в последние месяцы привлекательные 30 долларов за баррель :

В августе дисконт сократился до 20–25 долларов за баррель. Это снижало заинтересованность азиатских покупателей забирать российские объемы. Вполне вероятно, что при росте дисконтов спрос на российскую нефть будет увеличиваться.

По мнению Салихова, одобренная Евросоюзом идея потолка цен на нефть также может способствовать увеличению скидок на российскую нефть.

Ясно, нефть пойдет в Азию. А газ? Ему после подрывов «Северных потоков» деваться некуда?

Газовый экспорт в значительном объеме тоже продолжится — несмотря на загадочную диверсию на «Северных потоках». Нынешние объемы экспорта в Евросоюз — через Украину и газопровод «Турецкий поток» — сохранятся , полагает Марсель Салихов:

Для России важно сохранение транзита через Украину и с политической точки зрения — для обеспечения поставок в Молдову и Приднестровье. А поставки через «Турецкий поток» обеспечивают экспорт в [дружественные РФ] Сербию и Венгрию .

По прогнозу эксперта, в 2022 году экспорт трубопроводного газа составит 133 миллиарда кубометров по сравнению с 204 миллиардами в 2021-м, а в 2023 году снизится до 100–110 миллиардов и будет сохраняться на этом уровне по крайней мере до 2025-го. Добыча при этом в 2022-м снизится на 15% и еще на 6% — в 2023-м. Ожидания Салихова ниже официальных прогнозов Минэкономразвития РФ, которое ожидает, что экспорт в 2022 году будет на уровне 142 миллиардов кубометров, а в последующие годы — около 125 миллиардов.

Перенаправить выпадающие с европейского рынка объемы технически сложно: существующая экспортная инфраструктура ориентирована на ЕС, а идущий в Китай газопровод «Сила Сибири» не связан с основными месторождениями «Газпрома». У России есть возможности для увеличения поставок в Турцию или страны Центральной Азии (Казахстан, Узбекистан), но это несопоставимо с европейскими объемами, предупреждает Салихов. Для наращивания поставок в Китай требуется заключение долгосрочного контракта по «Силе Сибири — 2» , чего до сих пор не произошло, напоминает он.

Тем не менее газовые доходы российской казны в 2023 году не рухнут , предполагает эксперт. Ожидаемое сокращение доходов от экспортной пошлины, по его словам, будет компенсировано ростом НДПИ на природный газ. Вслед за усилением налоговой нагрузки «Газпром» может повысить цены на внутреннем рынке — так россияне поучаствуют в «импортозамещении» клиентов газовой монополии.

Кому выгоден подрыв «Северных потоков»? Сколько потеряет Россия? А их отремонтируют? И как вообще их взорвали? Все, что известно о самой загадочной диверсии года

Ну а теперь самое интересное. Как на экономику повлияет мобилизация? Ожидания у экспертов мрачные

Объявленная Путиным «частичная мобилизация» (в действительности полноценная) точно нанесет сильный удар по экономике, который будет иметь краткосрочные и долгосрочные последствия. В этом солидарны все эксперты, опрошенные «Медузой».

Если на фронт будет призвано 300 тысяч человек (около 0,9% из 33,9 миллиона мужчин в возрасте от 20 до 55 лет), это увеличит спад ВВП в 2022 году на 0,25 процентного пункта, до 3,75%, прежде всего просто за счет сокращения рабочей силы , считает Александр Исаков из Bloomberg Economics (его обзор, в котором Исаков исследует эффект от мобилизации, есть в распоряжении «Медузы»).

Поскольку наиболее активно мобилизация проходит за пределами крупных городов, она в первую очередь ударит по сельскому хозяйству и строительству, сказала Bloomberg Наталья Зубаревич, профессор Московского государственного университета, специализирующаяся на экономике регионов.

Мобилизация и массовое бегство россиян из-за угрозы военного призыва снизят и внутренний спрос в экономике — это быстро почувствует на себе торговля . Спад розничных продаж в ближайшие месяцы снова станет двузначным (то есть очень заметным), прежде всего в том, что касается дорогостоящих и непродовольственных товаров; при этом россияне будут предпочитать покупать более дешевые товары и услуги, предупреждают в своем экономическом обзоре аналитики инвесткомпании «Ренессанс Капитал» (есть в распоряжении «Медузы»). Оперативные индикаторы это уже подтверждают: по данным «Сбериндекса», расходы на непродовольственные товары за неделю с 19 по 25 сентября заметно снизились: —12,7% год к году против —9,2% неделей ранее. Понятное исключение — спрос на авиабилеты, показавший взрывной рост почти на 40%.

Наконец, мобилизация означает дополнительные расходы бюджета и падение собираемости доходов , что может спровоцировать рост дефицита на ближайшие три года (Минфин РФ ожидает, что дефицит госказны в 2023 году составит примерно 2% ВВП), замечает в разговоре с «Медузой» главный экономист зарубежной финансовой компании, попросивший не указывать его имя.

Военный призыв и его последствия способны усугубить спад экономики, но краткосрочный откат в десятые доли процентного пункта ВВП для Кремля вряд ли идет в какое-либо сравнение с перспективой военных поражений в Украине. При этом мобилизация будет иметь и долгосрочные негативные последствия для экономики, пишет Исаков из Bloomberg Economics:

Опираясь на наши выводы из опыта Южной Африки 1980-х годов , рост расходов на оборону и рост государственного сектора будут иметь структурные эффекты, которые снизят потенциальный [годовой] рост примерно до 0,5% в следующие пять лет.

Утрата доверия к государству, которое объявило призыв вопреки заверениям, что его не будет, общая демотивация населения, пониженные стимулы инвестировать из собственных и заемных средств и, наконец, сложно оцениваемый сейчас масштаб потерянного за время войны человеческого капитала (не только люди, но и их навыки) будут способствовать деградации российской экономики , добавляет в разговоре с «Медузой» экономист российского аналитического центра, попросивший не указывать его имя.

А будут ли такие же масштабные экономические последствия у аннексии украинских территорий?

Насильное «присоединение» самопровозглашенных ДНР и ЛНР, а также Херсонской и Запорожской областей Украины формально увеличивает численность населения России примерно на пять миллионов человек (3% от общей численности населения страны). Это может создать «разнородные эффекты для экономики», считают аналитики «Ренессанс Капитала»: от снижения давления инфляции на зарплаты за счет «притока специалистов» до структурных проблем с безработицей и увеличения давления на бюджет.

Что касается того, может ли аннексия привести к потенциальному росту российской экономики, ключевой показатель не только и не столько «прирост населения» (стоит отметить, что и в РФ, и в Украине в последние годы число жителей сокращалось), сколько так называемый коэффициент демографической нагрузки — отношение трудоспособного населения к общей его численности, отмечают эксперты, опрошенные «Медузой». Именно ростом демографической нагрузки (доля работающих людей становится все меньше, а пенсионеров — все больше) в России правительство объясняло необходимость повышения пенсионного возраста с 2019 года.

Отталкиваясь от этого, аналитики заключают: мобилизация и предположительно более высокий уровень демографической нагрузки в аннексируемых регионах будут способствовать снижению потенциального роста экономики России .

Какой станет жизнь в россии после санкций