Дешевый бензин, качественные продукты, собственное производство: как Иран живет под санкциями длительностью в четыре десятка лет
Первое, что бросается в глаза в Тегеране, это огромное количество национальных флагов. Они вывешены повсюду, украшают столбы, мосты, здания, где расположены отели, банки и даже небольшие магазинчики. Их можно увидеть и на жилых домах, причем иногда флаги такого размера, что закрывают несколько этажей. Даже подсветку часто делают в национальных цветах. Говорят, в праздники флагов становится в несколько раз больше, а таких дней в стране немало. Власти следят, чтобы полотнища оставались чистыми, меняют при необходимости. Можно сказать, что в Иране процветает настоящий культ флага.
Иногда национальные цвета — зеленый, белый и красный — сменяет черный. Такое происходит в дни траура.
Хаос на дорогах
Движение в Тегеране хаотичное, сразу и непонятно, есть ли тут вообще какие-то правила. Дело в том, что в городе используются только четыре знака: «стоп», «въезд запрещен» (кирпич), «одностороннее движение» и «тупик». В остальном водители ориентируются на сигналы светофора. Он работает непривычно для нас. Помимо стандартных сигналов есть еще несколько. Например, мигающий красный — это аналог знака «уступи дорогу», а мигающий желтый обозначает главную дорогу.
Поскольку бензин в стране крайне дешев (литр самого дорогого стоит 3,5 тыс. риалов, т.е. 6 рублей), практически все горожане имеют машины. Потому в Тегеране всегда пробки. Движение настолько плотное, что скорость автомобильного потока не превышает 40 км/ч. Однако это имеет и положительную сторону: если что — водители успевают затормозить. В результате аварий почти не бывает.
В то же время на дорогах снуют мотоциклисты. Они легко могут проехать на красный или по встречке, лавируют между машинами, перестраиваются сразу через несколько полос. При этом на мотоцикле или мопеде могут перемещаться аж до четырех человек. Запомнилось, как один мотоциклист во время движения умудрялся читать книгу, закрепленную возле стекла.
Пропускать пешеходов в Тегеране не принято, поэтому они перебегают дорогу в любом месте. И даже если идут по пешеходному переходу на зеленый, это не гарантирует им преимущества. Чувствовать себя на дороге в безопасности могут лишь несколько десятков человек, которые одновременно переходят на другую сторону.
Западные стандарты качества
Иран перенял у Запада стандарты качества продуктов (за их соответствием следит специальный орган). Мясо продается только свежее. Даже в глуши, как уверяют знающие люди, не найти плохого шашлыка. Разница только в том, что те, кто победнее, покупают себе курицу или говядину, а более обеспеченные — каре ягненка. Качество молочных продуктов тоже на высоте, в Европе оно может быть и пониже. Овощей и фруктов — изобилие, урожай снимают два-три раза в год. Так что полки магазинов заполнены, а цены небольшие благодаря господдержке производителей. Не хватает лишь зерновых, нет в стране подходящих условий, поэтому пшеницу закупают за границей, в основном в России.
Собственное производство
После ввода санкций Иран наладил собственное производство практически всего — от одежды до автомобилей. За 40 лет страна смогла приспособиться к жизни в непростых условиях. Развивают тут и цифровые технологии. Так, местное ТВ уже 15 лет использует собственное программное обеспечение. А недавно в Тегеране прошла выставка, на которой местные компании представили собственные программы, симуляторы и даже очки виртуальной реальности. Казалось бы, ничего особенного, но надо учесть, что иранцы не имеют доступа к западным технологиям и все это было создано ими самостоятельно.
Никакой ночной жизни
Иран — мусульманская страна, и алкоголь тут под запретом. Поэтому в стране нет баров, клубов, дискотек. Жизнь в Тегеране замирает с наступлением темноты. После семи-восьми вечера, когда закрывается большинство магазинов, на улице практически никого. К тому же в городе мало фонарей, они освещают лишь центральные улицы, да и то только проезжую часть.
Миллиардеры без налички
Западные санкции привели к обесцениванию национальной валюты ИРИ. Сейчас за один доллар дают 42-45 тыс. иранских риалов (курс постоянно меняется). В итоге, чтобы компании расплатиться за ужин в ресторане, надо иметь в кармане несколько миллионов риалов, а это довольно толстая пачка банкнот. В связи с этим в Иране начался процесс отказа от наличных. Их может не быть даже в обменном пункте. Деньги сразу переводятся на карточку. В стране, кстати, используют только собственные карты и платежные системы, никакие другие тут не работают.
Цены на недвижимость растут
Север Тегерана считается самым престижным районом, тут строится самое элитное жилье. Цены на недвижимость в Тегеране постоянно растут, и те, кто имеет возможность, стараются вложиться в нее, чтобы их деньги не съела инфляция.
Кстати, в городе довольно много строящихся зданий, где работы почти не ведутся, а также заброшенных строений. Покупка такой недвижимости — отличная инвестиция. Стоимость квадратного метра растет с каждым годом, а налоги с таких строений в Иране не платятся.
Как в СССР рекламировали стиральный порошок «Тайд» и при чем здесь Иран
В фильме «Здравствуй и прощай», вышедшем на экраны в 1972 году, на 64-й минуте в кадре мелькает упаковка стирального порошка «Тайд». Причем именно так — на русском языке. Почему?
Впервые этот бренд появился в 1946 году в США. Компания Procter&Gamble разработала новую формулу чистящего средства, которое давало обильную пену, и вывела его на рынок. Это изобретение быстро разошлось не только по США, но и по всему миру. Со временем «Тайд» появился и в мусульманских странах. У Ирана было торговое соглашение с СССР, потому «Тайд» быстро проник и к нам. Причем для Союза иранцы делали его в спецупаковке — с названием на русском. Так порошок и попал в фильм, без всякой рекламы, просто тогда это было обычное средство для стирки.
А к концу 1970-х отношения между СССР и Ираном ухудшились и сотрудничество было прервано. И второе появление «Тайда» на нашем рынке случилось уже в 90-х.
40 лет под санкциями. Как живут простые люди в Иране
Против России сейчас введено больше санкций, чем против какой-либо другой страны в мире. Ещё недавно самым «наказанным» считался Иран – вторая страна в мире по запасам природного газа и четвёртая по сырой нефти. Но теперь Иран на втором месте – международных ограничений против него в полтора раза меньше, чем у России.
При этом под экономической блокадой иранцы живут уже 40 лет. Как выглядит их повседневность?
Почему Иран под санкциями
До 1979 года его экономика была одной из самых передовых на Ближнем Востоке. Но произошла Исламская революция, радикалы захватили десятки заложников в посольстве США и удерживали больше года. Это повлекло разрыв дипломатических отношений двух стран (они до сих пор не восстановлены) и первые масштабные американские санкции.
С 2006 года санкции стал вводить Совбез ООН, потому что Иран в нарушение договорённостей занимался обогащением и переработкой урана на уровнях выше «мирного» и вызывал всё больше тревог. В 2012 году иранскую нефть прекратил покупать Евросоюз.
Под мощным международным давлением Тегеран в 2013-2015 годах пошёл сначала на временную, затем на постоянную «ядерную сделку» и получил значительные послабления.
Но в 2018-м тогдашний президент США Дональд Трамп фактически беспричинно в одностороннем порядке вышел из сделки и вернул американские санкции. При Джо Байдене переговоры возобновились, но блокада пока остаётся.
Тегеран (фото: Ванчай Тан)
Что стало с экономикой
За эти годы бывшая передовая экономика Ирана чудовищно подорвана не только санкциями, но дурным управлением и тотальной коррупцией при репрессивном правительстве.
На пике жёстких санкций, по некоторым оценкам, каждый третий мужчина трудоспособного возраста в городах остался без работы. Промышленность и частный бизнес получили сильнейший удар. Наука застряла в тупике и развивается в собственном мире.
Это спровоцировало массовый «отток мозгов». Образованная молодёжь стала уезжать из страны, где нет перспектив и нельзя ничего изменить к лучшему.
Иранские студенты протестуют у Тегеранского университета во время демонстрации, вызванной недовольством экономическими проблемами. Тегеран, 30 декабря 2017 г. © 2017 Getty Images
Хронические проблемы Ирана перечисляет Forbes.
- Застывшая экономика, никакого развития.
Мизерный прирост ВВП в 2012-2021 годах – всего полпроцента. По показателю на душу населения ВВП рухнул на 70%, до 2400 долларов – это уровень 20-летней давности.
- Галопирующая инфляция.
По данным Статистического центра Ирана, общий годовой уровень инфляции больше 42%, а цены на еду растут со скоростью 60%.
- Обвал национальной валюты.
Если в январе 2018-го, пока Трамп не вернул санкции, доллар стоил 46 000 риалов, то в марте 2022-го стоит уже 250 000.
На улице Тегерана в 2020 году (photo: Arash Khamooshi for The New York Times)
Жизнь простых иранцев
А вот как всё это отражается на повседневности простых иранцев.
Средняя типичная зарплата в Иране составляет 450 долларов. Причём женщинам платят значительно меньше, чем мужчинам. А среднемесячные расходы просто на жизнь (не включая плату за жильё!) – 428 долларов (на одного человека) или 1560 долларов (на семью с двумя детьми).
Арендная плата в Тегеране в январе этого года выросла на 54% по сравнению с прошлым годом. А в целом с 2018 года цены на недвижимость в Иране выросли в семь раз, сообщает со ссылкой на экспертов китайское агентство Xinhua.
Многим недоступно ни починить машину, ни даже купить себе новую одежду или выпить чашку кофе.
В разных СМИ приводят слова самих иранцев.
Хозяин кофейни в Тегеране рассказал в феврале: меньше чем за месяц цены на кофе взлетели в 5 раз, раньше постоянные клиенты покупали чашку кофе каждый день, теперь от силы раз в 3 дня.
«Поскольку они перестали часто приходить, я не могу позволить себе купить новую одежду и должен носить одну и ту же пару брюк в течение года. И это только одежда, про жильё я вообще молчу», – сказал он.
«Каждый магазин выставляет свои цены, и наша покупательная способность теперь равна нулю, нулю, абсолютному нулю», – говорит житель города Захедан на юго-востоке страны.
Обесценились годами накопленные сбережения.
Большинству простых иранцев недоступны жизненно важные лекарства.
Их либо нет, либо они чудовищно дорогие. Именно с этим было связано большинство личных «санкционных историй», которыми иранцы делились в соцсетях под хэштегом #SanctionsStory в 2020 году.
В Иране давно работают свои платёжные системы вместо Visa и MasterCard, там появился собственный интернет, свои аналоги AppStore и Google Play и клоны западных приложений. Но всё это, само собой, контролируется и цензурируется государством.
Как власти ведут себя с народом
Государство под санкциями только усилило хватку.
30 мая 2019 г. العربية
Санкции только укрепили государственную машину, потому что лазейки для бизнеса и выживания – это связи с властными структурами.
Соответственно, снова усилился разрыв между «простыми», которые в крайней нужде порой доходят до продажи почки, чтобы прокормить семью, и «элитой», которая ездит на Maserati и смывает унитазы минералкой Perrier.
В соцсетях золотая молодёжь Тегерана конечно поддерживает власти, потому что их семьи принадлежат к околовластным кругам.
Власти ничего не сдерживает, если люди начинают выражать недовольство. Протесты подавляются самым жёстким образом. К тому же во время очередных волнений в 2019 году государство запросто отрубило весь интернет на значительной части Ирана, хотя и без того слабой экономике это нанесло ущерб в сотни миллионов долларов.
Проект иранского бюджета на 2022 год недвусмысленно указывает, какие у власти приоритеты – согласно Arab News, больше всего расходов заложено на вопросы безопасности, вооружения и пропаганду.
Вся жизнь под санкциями Монолог жительницы Ирана — о детстве, юности и взрослении в стране, отвернувшейся от Запада: Vox
В 2015 году Иран достиг исторического соглашения с переговорщиками по ядерной программе Тегерана и постепенном ослаблении экономических санкций. Последние десятилетия страна с небольшими перерывами пребывала в состоянии постоянной конфронтации — или с Ираком, как в 1980-е, или с Западом и его «чуждыми исламской республике ценностями». Жительница Ирана специально для Vox написала о том, как санкции повлияли на жизнь в ее стране. Письмо опубликовано на условиях анонимности и подписано псевдонимом «Пешеход». «Медуза» приводит самые важные фрагменты письма.
В 2007 году Пешеход училась в университете и однажды не смогла купить маркер — продавец сказал, что они закончились и больше в продажу не поступят из-за санкций. В это время в Иране начиналась затяжная черная полоса, вызванная жесткими экономическими санкциями Совета безопасности ООН и ядерной программой Тегерана. Это время автор письма сравнивает с ирано-иракской войной, которую она застала совсем ребенком — тогда все стояли в очередях за едой и все необходимое покупали только по талонам.
Восстановление после войны заняло с десяток лет но после терактов 11 сентября последовал новый спад. В 2002 году Джордж Буш-младший назвал Иран одной из стран «оси зла», тогда же стало известно о наличии в стране завода по обогащению урана. Изоляция Ирана начала усиливаться. На этом фоне в 2005 году президентские выборы выиграл консерватор Махмуд Ахмадинеджад, бывший мэр Тегерана. Студенты в это время чувствовали, что им нет места в политической жизни Ирана — они, по словам Пешехода, не видели принципиальной разницы между Бушем-младшим и Ахмадинеджадом.
В 2006 году Иран перестал пускать на свои ядерные объекты инспекторов МАГАТЭ. Нарушение соглашения о нераспространении ядерного оружия повлекло новые ужесточения санкций. Все обходные пути, с помощью которых иранская молодежь добывала санкционные товары, начинали закрываться, Европа и США перестали покупать иранскую нефть, многие международные авиакомпании сократили или вовсе отменили рейсы в Иран. Многие институты лишились подписки на научные журналы и оказались исключены из мирового научного сообщества. Санкции привели к массовому отъезду студентов за рубеж, никто не хотел оставаться дома после бакалавриата.
Санкции проникли во все сферы жизни. Было трудно найти лекарства, в том числе для онкологических больных — в аптеках говорили, что из-за санкций их больше не поставляют. «Глазные капли немецкого производства, которыми пользовался мой дедушка, просто исчезли. От тех, что производили в Иране, у него болели глаза», — пишет Пешеход.
Отключение иранских банков от системы международных переводов SWIFT очень сильно ударило по частному сектору экономики, особенно по текстильной отрасли и автомобильному производству. Фактически, экономика отправилась в свободное падение. Если не считать нефти, главными статьями экспорта Ирана были ковры и фисташки; с введением санкций они стали скапливаться на складах. Иран оказался полностью экономически отрезан от остального мира, при этом расцветал черный рынок. Резко выросли цены на такие базовые вещи, как молоко и растительное масло.
Соглашение по ядерной программе Ирана, за которым должна последовать постепенная отмена санкций, в Тегеране восприняли как праздник, однако, как пишет девушка, никто не ждет, что сейчас наступят десятилетия благоденствия. Эффект от санкций будет ощущаться еще долгие годы после их снятия, говорит она.
Автор колонки в Vox живет в Иране и публикуется под псевдонимом Pedestrian (Пешеход). Ее колонки о жизни в Иране ранее публиковали издания Foreign Affairs и Roads & Kingdoms.
Иранцы описали жизнь под санкциями: «Самое плохое — нехватка лекарств»
Наложенные ЕС и США на Россию ограничения особое сочувствие вызывают у иранцев, живущих под западным бойкотом уже пятый десяток лет. До последних событий средний россиянин не проявлял к их опыту особого любопытства, довольствуясь ярлыком «спонсор мирового терроризма», повешенным на Иран еще в 1979 году – поводом стал захват в заложники американских дипломатов.
Фото: Global Look Press
С того рокового 4 ноября 43 года назад полностью «отмыться» от санкций со стороны США, ЕС и ООН Ирану так ни разу и не удалось, хотя отдельные западные правители в разное время и с разными целями их послабляли.
За это время жить в условиях изоляции от прогрессивного мира научилось уже три поколения иранцев. Их мы и спросили, без чего импортного обходиться сложнее всего.
По объективным причинам имена респондентов изменены, возраст и место жительства соответствуют действительности.
— Больше всего россиянам сочувствует поколение наших родителей, — говорит 45-летняя жительница Тегерана Махваш. – Преимущественно жители столицы, которые во времена шаха считались людьми обеспеченными. Но при этом не оказались достаточно богатыми для того, чтобы иметь возможность бежать на Запад сразу после победы исламской революции.
Они понимали, что теряют, ведь родились, выросли и дожили до зрелости в Тегеране, при шахе считавшимся «Парижем Востока». Это был современный мегаполис, изобилие в магазинах, театры, рестораны, иностранные туристы. Новый 1978 год в Тегеране встречал по приглашению шахской четы, с которой они дружили семьями, даже сам Джимми Картер с супругой. Его жена Розалин активно осматривала магазины Пехлеви-авеню, как тогда называлась главная торговая улица, такой тогда там был по воле шахини богатейший выбор.
А всего через год тот же Джимми запретил покупать у нас нефть, заморозил иранские счета в американских банках, сделал невозможным денежные переводы и остановил всякий экспорт и импорт.
Мои родители до сих пор помнят, как сначала исчезли «излишества» — косметика, духи, японская техника. Потом какие-то мелочи, но обходиться без которых они не умели – магнитофонные кассеты, батарейки, канцтовары, туалетная бумага.
Продукты сначала были, исчезла только привычная тогда тегеранцам датская и голландская «молочка», английские чаи и крупы, кофе, швейцарский шоколад. Но голода еще не было, иранские фермеры старались, хлеб пекли, рис у Китая покупали.
С началом войны с Ираком в сентябре 1980-го магазины опустели, и начался голод. Мне тогда было три года и, в отличие, от поколения родителей, вкуса западных продуктов я просто не знала, поэтому и не страдала без них.
Зато мне было почти 10 лет во время «рейгановских мер» (в 1984 году новый преемник Картера Рейган ввел «дополнительные меры контроля за экспортом в страну-спонсор терроризма» — авт.) и я очень хорошо помню. Как бежишь из школы и гадаешь, есть ли дома еда? Тогда уж всем было не до сожалений об утраченных деликатесах: найти бы пропитание и снаряд бы не угодил прямо в дом — вот и все, о чем мы тогда мечтали.
— От мировой банковской сети (глобальная система обмена финансовыми данными SWIFT – авт.) мою страну отключили в 2012-м году, — делится 25-летний житель Шираза Мехди. — Мне тогда было 15 лет, никаких банковских карт у меня и в помине не было. Я к ним не привыкал, поэтому и отвыкать не пришлось.
А вот мой старший брат очень негодовал. Помню, что он все время устанавливал ТВ-тарелку на крышу, чтобы ловить эмиратские каналы. А потом приходила полиция нравов и требовала немедленно снять. Но брат с ними чай пил-беседовал, и в итоге мы всегда смотрели по ТВ весь Ближний Восток.
Но меня тогда больше волновало, что мне не покупают видеоприставку, какую я хочу, потому что она очень дорогая. А дорогая, потому что купить ее можно только у спекулянта. Но это в подростковом возрасте.
А сейчас у меня и моих сверстников вообще нет проблем, мы ко всему приспособились. При желании мы можем выйти в любой сегмент Интернета, американская электроника, которая у нас якобы не продается и не обслуживается, на самом деле и продается, и обслуживается.
У меня айфон и макбук, я езжу на свежем японском джипе, обошелся он мне дорого, но намного дешевле, чем вам – русский приятель просто убил меня тем, сколько у вас стоят машины! В общем, все у нас есть, что есть в той же Америке, но только не для всех, а для тех, у кого есть нужные связи. Мои родители говорят, что у вас также было при СССР.
— На самом деле проблем с переводом денег за рубеж у тех, кому это на самом деле нужно, никогда не было, — признается 39-летний клерк из иранской столицы Дариуш. – Это, кстати, часто делается через Россию. Вернее, уже делалось. Теперь и вы с нами в одной лодке. Еще можно через Турцию, Эмираты, Китай.
Через посредников, конечно, дороже, но по большому счету все возможно. С любыми товарами тоже нет никаких проблем, все можно заказать тем, кто регулярно мотается в Эмираты. Ну или самому слетать, до Дубая из Тегерана всего 2 часа лету. А железного занавеса у нас никогда не было, даже в самые худшие времена.
Другое дело, что с нами не везде любезны, у нас же имидж террористов. Но к этому быстро привыкаешь. Главное, что мы сами вольны летать, куда ходим. Я, например, отдыхаю всегда в Таиланде.
Одно время наше правительство пыталось ввести налог на выезд из страны. Как покупаешь билет за рубеж, сразу плюс $20 налог за пересечение границы. Пока была двадцатка, все терпели. Но когда повысили до $200, стали протестовать, и сейчас такой налог вообще отменен.
После школы парни и девушки могут выбрать любой университет мира, все доступно. Другое дело, что религиозная семья может девушку, к примеру, не отпустить. Или просто не иметь денег на обучение за рубежом. Но это частные причины, а не ограничения с иранской или внешней стороны. Нормальная у нас жизнь, только деньги неудобные. Обесцениваются каждый день. Никакие деноминации не помогают, ходим по улицам с мешками денег.
— Может, и не по всему Ирану, но в столице почти у каждой семьи есть родня в Европе или Америке, из тех, кто бежал 43 года назад в революцию, — рассказывает 33-летняя тегеранка Лейла. – Поэтому, кому чего не хватает, все присылают с Запада – духи, косметику, лекарства.
Я из семьи врачей, поэтому точно знаю, что больше всего горя нашему народу принесли санкции не на нефть или золото, а на медикаменты. Китайцы, конечно, очень быстро соориентировались и стали поставлять нам свои дженерики. Но все равно многие люди с хроническими болезнями пострадали, когда поставки их системных препаратов резко прервались.
Примерно в 2007-м США возобновили поставки свои лекарств в обмен на каспийскую черную икру, персидские ковры и фисташки. Но продлилось это недолго, скоро опять поссорились и наложили нам санкции по новой. С этими санкциями постоянно так происходит: если и послабляют, то ненадолго. И лучше бы вообще даже не начинали.
К примеру, одно время они возобновили продажу нам своего софта (программного обеспечения для компьютеров – авт.) и издательской продукции, а через год снова отозвали. И подростки родителям всю плешь проели: а где моя любимая игра? А где мой журнал мод? Папам-мамам пришлось ноги в руки и в Дубай – за санкционными товарами, детям у нас не отказывают.
Что самое худшее? Не знаю. Режим исламский, товары все китайские, но народ иранский, неунывающий, поэтому мы привыкли и справляемся.