Криптовалюты как предмет преступного посягательства с точки зрения уголовного права
В современном мире криптовалюта приобретает все более широкое распространение. Судя по всему, это необратимый процесс. Привлекательность и, как следствие, нарастающая популярность данного финансового инструмента XXI века легко объяснима — “крипта” удобна в использовании, ее транзакции очень хорошо защищены, а сведения о них обеспечены высоким уровнем анонимности, прежде всего, с точки зрения контроля со стороны государства.
“Для правоохранительных органов криптовалюты ознаменовали принципиально новый этап в борьбе с преступностью. С одной стороны, криптовалюты стали активно использоваться в гражданском обороте законопослушными гражданами и хозяйствующими субъектами, в том числе как инструмент хранения капитала, что поставило задачу их надлежащей правовой защиты. С другой — децентрализованный характер и анонимность криптовалют изменили механизм совершения многих традиционных преступлений, раскрытие и расследование которых стало чрезвычайно трудноразрешимой задачей” [Русскевич Е.А., Малыгин И.И., 2020].
26 апреля этого года генеральный прокурор РФ Игорь Краснов, выступая с ежегодным отчетом в Совете Федерации, предложил законодательно признать криптовалюту предметом преступных посягательств и применять к ней ограничительные меры.
“Нарастает динамика совершения преступлений с использованием виртуальных активов. В связи с этим, на мой взгляд, требуется их включение в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство в части возможности признания предметом посягательств и наложения на цифровые валюты ограничительных мер”, — сказал генпрокурор.
Тогда же, в апреле, районный суд в Санкт-Петербурге впервые в России разрешил арестовать украденную криптовалюту. Следствие просило наложить арест на 24 криптокошелька подозреваемого, на которых находилось 4 тыс. Ethereum стоимостью около 1 млрд рублей. По мнению суда, «основным отличием криптоденег от денег является только способ их возникновения, а поскольку понятие криптовалюты не закреплено законодательно, обозначение ее как «иное имущество» в ходатайстве об аресте допустимо. <. > Криптовалюта используется как средство платежа, инвестиций и накопления сбережений, то есть имеет материальную ценность, соответственно, признается судом как иное имущество и свидетельствует о наличии предмета преступления по смыслу примечания к ст.158 УК РФ, на которое может быть наложен арест».
А уже через месяц, в мае 2022-го, городской суд Петербурга в ходе дела о грабеже официально признал 55 млн рублей в криптовалюте платежным средством. Даже городская прокуратура в итоге назвала это прецедентом. Таким образом, прогнозы Игоря Краснова начали воплощение в практическую правоприменительную реальность.
“В настоящий момент в рамках уголовных дел не всегда понятно, как признать криптоактивы предметом преступления. Необходимо квалифицировать, каким образом нужно возмещать ущерб. У экспертов, у следователей возникает вопрос: как правильно оценить стоимость криптоактивов в конкретный момент, на какие биржи слать запросы, получать оттуда ответы и чем признавать эти активы? Это ценная бумага? Это имущество? Каким образом это необходимо квалифицировать?
Нет единого подхода, все зависит от творческого подхода следователя. Можно оценить, что у вас украли флешку, а ввиду того, что она стоит, допустим, меньше 1 тыс. руб., то признать это малозначительным деянием и, по большому счету, наказать людей только за то, что они ударили вас по голове. А можно признать, что там были активы на 100 млн руб., найти экспертов, которые скажут, что они действительно там были, если потерпевший этим займется, и попытаться осудить человека за хищение”, — так прокомментировал инициативу генпрокурора юрист Михаил Фаткин.
А как вообще уголовно-правовая наука смотрит на “крипту” с точки зрения признания ее предметом преступного посягательства? Давайте посмотрим на это подробнее в сегодняшнем нашем материале.
По справедливому замечанию М.И. Немовой, «попытка осмысления возможности применения Уголовного кодекса к преступным посягательствам, совершаемым посредством или в отношении криптовалют, — это попытка помещения динамично развивающихся экономических отношений в прокрустово ложе консервативного по своей сути уголовного закона» [Немова М.И., 2018].
Вообще, в российской теории уголовного права нет однозначной точки зрения относительно вопроса о том, может ли криптовалюта выступать предметом хищения. М.А. Простосердов отстаивает позицию, что криптовалюта, как цифровой информационный продукт, т.е. совокупность уникальных компьютерных данных, объединенных в виртуальный носитель, обладающих всеми признаками товара, собственной стоимостью и принадлежащих на праве собственности другому лицу, может выступать предметом хищения в преступлениях, предусмотренных ст. 159, 159.6 и 160 УК РФ [Простосердов М.А., 2016].
М.М. Долгиева также отмечает, что криптовалюта в силу специфических свойств, ценности и возможности являться предметом гражданского оборота должна быть отнесена к видам иного имущества в рамках ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) [Долгиева М.И., 2018]. Эта позиция получает все большую поддержку в отечественной науке уголовного права. Ю.В. Грачева, С.В. Маликов и А.И. Чучаев напрямую указывают, что ст. 128 и 141.1 ГК РФ позволяют криптовалюту относить к имуществу и тем самым снимают проблему квалификации деяний, в которых она выступает предметом преступления [Грачева Ю.В., Маликов С.В., Чучаев А.И., 2020]. В связи с этим нельзя не упомянуть, что в отечественной судебной практике уже был создан прецедент, в рамках которого криптовалюта фактически признана иным имуществом.
В своем решении Девятый арбитражный апелляционный суд выразил позицию, что «согласно ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав относятся вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага. В силу диспозитивности норм гражданского права в ГК РФ отсутствует закрытый перечень объектов гражданских прав. Поскольку. действующее гражданское законодательство не содержит понятия «иное имущество», упомянутое в статье 128 ГК РФ, с учетом современных экономических реалий и уровня развития информационных технологий допустимо максимально широкое его толкование».
В итоге Федеральный закон от 18 марта 2019 г. № 34-ФЗ ввел в ГК РФ понятие «цифровые права», отнеся их к категории иного имущества. Тем не менее, дискуссии по правовой природе криптовалют и возможности их отнесения к объектам гражданских прав продолжаются.
Например, И. М. Конобеевская считает, что «собственно криптовалюты и токены принципиально новыми объектами прав не являются. По сути, они представляют собой записи в децентрализованном реестре, построенном с использованием блокчейн-технологий. Сами по себе они не являются ни имуществом и ни имущественными правами, а представляют собой технологически новый способ записи об имущественных правах», обосновывая при этом ошибочность отнесения и цифровых прав к объектам гражданских прав. Л.Ю. Василевская, напротив, рассматривает токен, который может выполнять разные функции, в том числе выступать и как средство платежа, в качестве цифрового права [Куликова А.А., Жмурко Р.Д., 2020].
В свою очередь Э.Л. Сидоренко отмечает, что из-за отсутствия легальной дефиниции криптовалюты в российском законодательстве ее нельзя признать объектом гражданских прав и, следовательно, любые формы ее присвоения априори не могут быть признаны хищением, поскольку криптовалюта не обладает свойственными для предмета хищения определенными экономическими и материальными параметрами [Сидоренко Э.Л., 2017].
Важно понимать, что криптовалюты представляют уникальное правовое явление: они являются не нормативным, а техническим выражением основных начал гражданского права, и непосредственность этого выражения не подлежит оспариванию. Технологии, на которых основана криптовалюта, прямо соответствует нормам ГК РФ о том, что субъекты гражданских прав:
1) приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе;
2) свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора;
3) должны действовать добросовестно.
Добросовестность субъектов правоотношений в сфере оборота криптовалют обеспечивается блокчейн-технологией, которая не может быть подделана или изменена в процессе, — по крайней мере сейчас, а предсказать способы такого изменения в настоящее время невозможно. То есть любые иные преступные действия, направленные на причинение вреда субъектам, заинтересованным в криптовалютных правоотношениях, должны быть квалифицированы по тем же статьям УК РФ, что и преступные деяния против иных гражданских правоотношений, прав и законных интересов.
“Следовательно, являются ошибочными мнения о том, что эти правоотношения невозможно защитить уголовно-правовыми методами, пока нет закона, определяющего их наличие и их границы. <. > Для установления факта совершения преступления нет необходимости определять, чем является криптовалюта, достаточно установить, на основании какого права она принадлежит потерпевшему лицу. В подавляющем большинстве случаев речь идет о праве собственности, которое из-за отсутствия специальных положений закона требует не регистрации, а лишь соблюдения общих правил подтверждения принадлежности. В силу сущности криптовалюты как явления, а также многообразия видов криптовалют определять эти правила необходимо в соответствии с природой конкретного вида, что, однако, свойственно не только криптовалюте, но и вполне привычным нам предметам преступления” [Кучина Я.О., 2020].
Следует отметить, что криптовалюта в подобных ситуациях может выступать предметом не только мошенничества в сфере компьютерной информации, но и соответствующих преступлений в сфере компьютерной информации. Это подтверждается п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», согласно которому мошенничество в сфере компьютерной информации, совершенное посредством неправомерного доступа к компьютерной информации или посредством создания, использования и распространения вредоносных компьютерных программ, требует дополнительной квалификации по ст. 272, 273 или 274.1 УК РФ.
Использование вредоносных программ, позволяющих копировать данные клиентов криптобирж, могут быть квалифицированы по ст. 273 УК РФ, однако опять же при такой квалификации не учитывается, что основная цель злоумышленников и, соответственно, более тяжкое деяние – это именно вымогательство денежных средств или криптовалюты. При этом подобные деяния согласно российскому законодательству квалифицировать по ст. 163 УК РФ как вымогательство нельзя, поскольку угроза уничтожения компьютерных систем или компьютерной информации не является признаком состава данного преступления.
Кроме того, согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2015 № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» предметом преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, могут выступать, в том числе денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления. При отсутствии информации о фактической стоимости предмета преступления она может определяться на основании заключения специалиста (эксперта).
Подводя итоги, нужно сказать следующее. Российское государство за последние полгода всерьез озаботилось вопросом легализации криптовалютного рынка, и это означает, что введение криптовалют в плоскость УК РФ суть неизбежное явление. Тем не менее, необходимо учитывать разницу между признанием крипты как предмета преступления и общеправовой криминализацией ее как предмета, так или иначе общекриминализованного (в смысле запрета на оборот).
А если вспомнить, что уровень юридической квалификации прокуроров и следователей в отношении криптоактивов, мягко говоря, до сих пор оставляет желать лучшего, очень важно не допустить смешения в их головах первого со вторым. И единственный приемлемый для этих целей путь — это на основе скрупулезного обобщения и анализа отдельных казусов готовить рекомендации для правоприменительной практики, которая вынуждена уже сейчас реагировать на новые вызовы и угрозы, связанные с блокчейн-революцией.
Как крадут биткоины и насколько реально их вернуть. Советы юристов
Держатели криптовалюты часто теряют ее по разным причинам. Одна из них — мошенники. Они придумали много способов для кражи цифровых активов и применяют их в основном против неопытных пользователей. Юристы рассказали, какие действия следует предпринять в случае пропажи средств.
Когда средства присвоили мошенники
В начале октября 63-летняя жительница Воронежа сообщила правоохранительным органам, что потеряла около 1,1 млн руб. при попытке инвестировать в криптовалюту. Женщина нашла в интернете рекламу, где предлагалось выгодно вложить деньги в цифровые активы и перешла по ссылке. После этого с пенсионеркой связался человек, представился трейдером и убедил ее установить на телефон приложение для удаленного управления устройством.
Дальше «трейдер» предположил пенсионерке зарегистрироваться на криптобирже и пополнить баланс. Женщина согласилась и перевела средства на аккаунт на торговой площадке. В результате деньги пропали, а неизвестный перестал выходить на связь. Правоохранительные органы завели уголовное дело по статье «Мошенничество».
Эксперт Moscow Digital School Ефим Казанцев считает, что попробовать вернуть средства можно. В данной ситуации у человека незаконно выманили деньги путем обмана или злоупотребления доверием, и неважно, о криптовалюте речь идет или нет, подчеркнул юрист. Он пояснил, что таким же образом средства вымогают под предлогом инвестиций в несуществующие недвижимость, бизнес, ценные бумаги и прочее.
Казанцев на этот случай предложил следующий алгоритм действий:
- Определить, кто именно получил деньги, и попытаться вернуть их обратно. Для этого нужно обратиться в полицию с заявлением о совершенном в отношении потерпевшего мошенничестве. Это поможет установить личность получателя денег.
- При необходимости обратиться в суд с иском о возврате неосновательного обогащения и заявлением об обеспечении иска.
Другой точки зрения придерживается руководитель Российского центра компетенций и анализа стандартов ОЭСР РАНХиГС при президенте РФ Антонина Левашенко. По ее словам, если пользователь перевел средства брокеру, а тот присвоил их себе, важно, является ли данный брокер официальным лицом, зарегистрированным государственным органом. В противном случае вернуть деньги будет практически невозможно.
Если вам кажется, что ваши средства присвоили мошенники, важно сделать как можно больше скриншотов, подтверждающих этот факт. Следует задокументировать переписку, номера, с которых неизвестные выходили на связь и другую информацию. Эти данные могут помочь правоохранительным органам установить преступников, а если дело дойдет до суда — выступят в качестве доказательств.
Когда средства присвоил обменник
Потерять средства можно при выводе криптовалюты и продаже ее за фиатные деньги. Большой популярностью для этих целей пользуются обменники. Они принимают цифровые активы, а взамен выплачивают рубли и другие валюты, например, переводом на банковские карты.
Обменников много, и среди них могут быть и созданные мошенниками. Те создают якобы сервисы для обналичивания криптовалюты, но на самом деле, получая средства, оставляют их себе.
При потере криптовалюты во время вывода или ее покупки через обменник, важно, является ли сервис официально зарегистрированным лицом, которое осуществляет деятельность с разрешения государственного органа, объяснила Левашенко. Если это так, потерпевший может обратиться с жалобой в данный государственный орган.
«Например, в случае операторов обмена ЦФА, лицо может обратиться в Центральный банк с доказательствами проведения операции. Однако это поможет только при приобретении цифрового финансового актива, тогда как обменники цифровой валюты (криптовалюты) на данный момент не урегулированы в России в рамках ЦФА, и пожаловаться в данном случае не получится», — предупредила Левашенко.
Александр Журавлев, управляющий партнер юридической компании ЭБР, уверен, что потребовать возврата средств, присвоенных обменником, можно. В этом случае есть два пути. Первый подходит для ситуации, если сервис — это юридическое лицо или же физическое лицо, личность которого известна. Тогда можно обратиться в суд с гражданским иском и потребовать заморозки активов обменника до завершения разбирательств.
Второй путь — обращаться в правоохранительные органы, уточнил Журавлев. Этот вариант применим в тех случаях, когда идентифицировать получателя средств невозможно.
Юрист отметил, что возврат криптовалюты, присвоенной обменником, — это сложный процесс. Приставу или правоохранительным органам потребуется выяснить, где хранятся цифровые активы, и получить к ним доступ, а такой практики в России практически нет.
Поэтому Журавлев рекомендовал требовать не возврата криптовалюты, а возмещения убытков, связанных с присвоением средств обменником. В таком случае сумма ущерба будет рассчитана по курсу цифровых активов.
Если обменник присвоил ваши средства, важно зафиксировать как можно больше информации — создать скриншот сайта обменника, сохранить переписку с техподдержкой, максимально детально задокументировать факт проведения транзакций. Это важно сделать сразу после появления подозрений о краже денег, так как после сайт обменника может перестать работать. Сведения могут понадобиться правоохранительным органам и пригодиться в суде.
Когда средства украли с биржи
Криптовалюту можно потерять, даже если просто хранить ее на бирже. Злоумышленники могут взломать торговую площадку. В таком случае вероятность возврата средств невысока. Впрочем, есть шанс, что компания свяжется с другими биржами и с их помощью сможет сначала изолировать похищенные монеты, а затем вернуть их владельцам.
Лишиться средств, хранящихся на бирже, можно не только в результате ее взлома. Мошенники могут зайти именно в ваш аккаунт, например, получив ваши данные после посещения вами фишингового сайта. Так называются поддельные сайты, с помощью которых мошенники крадут сведения пользователей. Трейдер заходит на веб-страницу, которая внешне полностью скопирована с веб-страницы биржи, и пытается войти в свой аккаунт. Введенные логин и пароль попадают злоумышленникам, те используют эту информацию, чтобы войти в аккаунт пользователя на настоящей бирже.
Левашенко рассказала, что хищение криптовалюты с кошелька или с биржи может квалифицироваться по статье 158 УК РФ «Кража». В случае фишинга или обещаний быстрого увеличения инвестиций с целью получить доступ к кошельку может быть применена статья 159 УК РФ «Мошенничество».
Однако по новому закону «О ЦФА», который вступит в силу с 2021 года, чтобы криптовалюта (цифровая валюта) могла получить правовую защиту, необходимо пройти процедуру декларирования, правила которой пока что не установлены, уточнила Левашенко. Кроме того, в России не регулируются криптобиржи и криптокошельки. Это может создавать барьеры для обращения в регулирующий государственный орган или суд.
Член Комиссии по правовому обеспечению цифровой экономики Московского отделения Ассоциации юристов России Роман Янковский считает, что в этом и остальных перечисленных случаях возврат похищенной криптовалюты маловероятен или даже невозможен. Ситуация может измениться после вступления в силу закона «О ЦФА». Однако новые правила будут распространяться только на преступления, произошедшие после вступления закона в силу.
«Даже производство по уголовному делу не гарантирует, что криптовалюта будет включена в предмет обвинения (см. дело Петра Пирона и Евгения Пригожина). Вероятно, после вступления в силу закона «О ЦФА» ситуация может измениться, но, как мы знаем, уголовный закон обратной силы не имеет, и потерпевшие от ранее совершенных преступлений могут столкнуться с проблемами в квалификации», — поделился Янковский.
В любом случае, процесс возврата денег, даже успешный, может занять очень много времени. Чтобы избежать нервотрепки и возможных потерь капитала, при работе с цифровыми деньгами стоит быть очень внимательными к любым мелочам. Как минимум, соблюдать самые простые правила.
Больше новостей о криптовалютах вы найдете в нашем телеграм-канале РБК-Крипто.
Криптовалюта как предмет и средство совершения преступлений Текст научной статьи по специальности «Право»
Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Коренная Анна Анатольевна, Тыдыкова Надежда Владимировна
Статья посвящена исследованию правового статуса криптовалют в России. Затронуты гражданскои уголовно-правовые аспекты этого явления. Отмечается, что законодательство умалчивает о правовом статусе криптовалют , а теория и судебная практика не выработали единого подхода. Приводится обзор существующих на сегодняшний день позиций. Предлагается рассматривать криптовалюту как иное имущество . Констатируется, что независимо от того, какую позицию займет право, реальность такова, что криптовалюта фактически находится в мировом обороте и имеет огромный потенциал. Что касается уголовного права, то авторы отмечают его относительную независимость от гражданского права в решении вопросов в рамках своего предмета. Для целей уголовного права предлагается адаптировать имеющийся инструментарий для оперативного реагирования на совершенные преступления уже сегодня. Авторы анализируют возможность признания криптовалют предметом и средством совершения преступлений в рамках существующего законодательства. На примерах разных составов преступлений продемонстрировано, что криптовалюта может выступать средством их совершения. Утверждается, что она может быть признана и предметом ряда преступлений. Для подтверждения выдвигаемых тезисов в качестве аргументов приводятся преступления террористической направленности, в сфере незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, в сфере экономической деятельности и некоторые другие. Особенно оговаривается вопрос о криптовалюте как предмете хищений . Доказывается, что существует практическая необходимость признать криптовалюту предметом хищений . Приводятся и критические взгляды исследователей на такой подход. Авторы же доказывают возможность положительного решения этого вопроса. Сделан вывод о том, что действующее российское законодательство, как и зарубежное, требует дополнений в части определения правового статуса криптовалют , однако цели уголовного права могут и должны быть достигнуты и до их принятия.
Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Коренная Анна Анатольевна, Тыдыкова Надежда Владимировна
Crypto Currency as an Object and Instrument of Committing Crimes
The article examines the legal status of cryptocurrencies in Russia. The authors study the civil and criminal law aspects of this phenomenon. The legislation does not define the legal status of cryptocurrencies, while the theory of law and court practice have not yet worked out a unified approach to it. The authors present an overview of the existing positions regarding this issue and suggest that cryptocurrency should be regarded as other property . It is stated that whatever position is incorporated into law, in real life cryptocurrency is in global circulation and has a great potential. As for criminal law, the authors show that it is relatively independent from civil law when dealing with issues within its object. It is suggested that, for the purposes of criminal law, the available instruments should be adjusted to enable a prompt reaction to the crimes committed at the present moment. The authors analyze the possibility of recognizing cryptocurrencies as an object and instrument of committing crimes within the framework of current legislation. Using the examples different crimes, the authors demonstrate that cryptocurrency could act as an instrument of committing them. It is also stated that cryptocurrency could be recognized as an object of some crimes. To support their position, the authors present such arguments as crimes of terrorism, illegal trade in drugs and psychoactive substances, economic crimes and some others. They also discuss cryptocurrency as an object of theft . It is proven that there is a practical necessity to recognize cryptocurrency as an object of theft . Criticism of this approach by some researchers is also discussed. The authors, however, show that it is possible to solve this problem positively. They conclude that current Russian and foreign legislation should be amended and should define the legal status of cryptocurrencies; however, the goal of criminal law could and should be achieved even before these amendments are adopted.
Текст научной работы на тему «Криптовалюта как предмет и средство совершения преступлений»
КРИПТОВАЛЮТА КАК ПРЕДМЕТ И СРЕДСТВО СОВЕРШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
А.А. Коренная, Н.В. Тыдыкова
Алтайский государственный университет, г. Барнаул, Российская Федерация
Информация о статье
Дата поступления 13 апреля 2018 г.
Дата принятия в печать 7 июня 2019 г.
Дата онлайн-размещения 4 июля 2019 г.
Ключевые слова Криптовалюта; биткоин; предмет хищений; средство совершения преступлений; иное имущество
Аннотация. Статья посвящена исследованию правового статуса криптовалют в России. Затронуты гражданско- и уголовно-правовые аспекты этого явления. Отмечается, что законодательство умалчивает о правовом статусе криптовалют, а теория и судебная практика не выработали единого подхода. Приводится обзор существующих на сегодняшний день позиций. Предлагается рассматривать крип-товалюту как иное имущество. Констатируется, что независимо от того, какую позицию займет право, реальность такова, что криптовалюта фактически находится в мировом обороте и имеет огромный потенциал. Что касается уголовного права, то авторы отмечают его относительную независимость от гражданского права в решении вопросов в рамках своего предмета. Для целей уголовного права предлагается адаптировать имеющийся инструментарий для оперативного реагирования на совершенные преступления уже сегодня. Авторы анализируют возможность признания криптовалют предметом и средством совершения преступлений в рамках существующего законодательства. На примерах разных составов преступлений продемонстрировано, что криптовалюта может выступать средством их совершения. Утверждается, что она может быть признана и предметом ряда преступлений. Для подтверждения выдвигаемых тезисов в качестве аргументов приводятся преступления террористической направленности, в сфере незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, в сфере экономической деятельности и некоторые другие. Особенно оговаривается вопрос о криптовалюте как предмете хищений. Доказывается, что существует практическая необходимость признать криптовалюту предметом хищений. Приводятся и критические взгляды исследователей на такой подход. Авторы же доказывают возможность положительного решения этого вопроса. Сделан вывод о том, что действующее российское законодательство, как и зарубежное, требует дополнений в части определения правового статуса криптовалют, однако цели уголовного права могут и должны быть достигнуты и до их принятия.
CRYPTO CURRENCY AS AN OBJECT AND INSTRUMENT OF COMMITTING CRIMES
Anna A. Korennaya, Nadezhda V. Tydykova
Altai State University, Barnaul, the Russian Federation
2018 April 13 Accepted
2019 June 7 Available online 2019 July 4
Crypto currency; bitcoin; object of theft; instrument of committing crimes; other property
Abstract. The article examines the legal status of cryptocurrencies in Russia. The authors study the civil and criminal law aspects of this phenomenon. The legislation does not define the legal status of cryptocurrencies, while the theory of law and court practice have not yet worked out a unified approach to it. The authors present an overview of the existing positions regarding this issue and suggest that cryptocur-rency should be regarded as other property. It is stated that whatever position is incorporated into law, in real life cryptocurrency is in global circulation and has a great potential. As for criminal law, the authors show that it is relatively independent from civil law when dealing with issues within its object. It is suggested that, for the purposes of criminal law, the available instruments should be adjusted to enable a prompt reaction to the crimes committed at the present moment. The authors analyze the possibility of recognizing cryptocurrencies as an object and instrument of committing crimes within the framework of current legislation. Using the examples different crimes, the authors demonstrate that cryptocurrency could act as an instrument of committing them. It is also stated that cryptocurrency could be recognized as an object of some crimes. To support their position, the authors present such arguments as crimes of terrorism, illegal trade in drugs and psychoactive substances, economic crimes and some others. They also discuss cryptocurrency as an object of
theft. It is proven that there is a practical necessity to recognize cryptocurrency as an object of theft. Criticism of this approach by some researchers is also discussed. The authors, however, show that it is possible to solve this problem positively. They conclude that current Russian and foreign legislation should be amended and should define the legal status of cryptocurrencies; however, the goal of criminal law could and should be achieved even before these amendments are adopted.
Цифровые технологии — неотъемлемая часть жизни современного человека. Развитие технологий происходит столь стремительно, что право не всегда успевает оперативно реагировать на появление новых предметов, инвестиционных инструментов, технологических решений. Подобная ситуация сложилась и с криптовалю-той: криптовалюта объективно существует, но ее правовое регулирование отсутствует. На сегодняшний день в литературе тему правового регулирования криптовалют можно считать одной из самых популярных. Большинство исследований в этой области посвящено гражданско-правовым аспектам вопроса, что вполне оправданно, так как первоочередной задачей при изучении новой экономической категории является определение ее сущности. 26 марта 2018 г. в Государственную Думу РФ был представлен законопроект о внесении поправок в Гражданский кодекс РФ, который предусматривает включение в число объектов гражданских прав цифровых денег. Одним из основных посылов к формированию регулятивного законодательства стало увеличивающееся количество преступлений, совершаемых с использованием криптовалют. Действительно, наличие новой категории в экономическом и правовом пространстве порождает вопросы, связанные не только с ее правовым регулированием, но и с совершением противоправных деяний как в отношении нее, так и с ее использованием. Именно поэтому нужно установить, может ли криптовалюта быть предметом и средством преступления при действующем правовом положении. Для решения этого вопроса необходимо определиться с ее правовым статусом в рамках существующего законодательства.
Анализ этой правоприменительной практики в делах, где в той или иной форме фигурирует криптовалюта, дает противоречивые результаты. В одних актах суды трактуют обязательство по предоставлению криптовалюты как неденежное1. С этой позицией сложно не согласить-
1 Обзор практики применения арбитражными судами статьи 414 Гражданского кодекса РФ : информ. письмо Президиума ВАС РФ от 21 дек. 2005 г. № 103 // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2006. № 4.
ся. На сегодняшний день Группой разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (FATF) предложено следующее определение: под виртуальной валютой понимается средство выражения стоимости, представленное в цифровом формате и выступающее в качестве средства обмена, либо расчетной денежной единицы, либо средства хранения стоимости и при этом не подпадающее под понятие законного платежного средства, т.е. не являющееся официально действующим законным средством платежа при расчетах с кредиторами2.
В рамках одного дела арбитражный суд г. Москвы указал, что в связи с отсутствием правового регулирования криптовалюты ее правовая природа не определена, она не относится к объектам гражданских прав, находится вне правового поля на территории РФ, что является очевидным препятствием для признания ее имуществом и включения в конкурсную массу должника. Аналогичную позицию можно встретить и среди исследователей этого вопроса. Так, Э.Л. Сидоренко ссылается на то, что криптовалюта не может быть объектом гражданских прав ввиду того, что отсутствуют правовые гарантии участников сделки [1]. Однако другие исследователи утверждают, что изъятие крип-товалюты из конкурсной массы нарушает государственные и общественные интересы, так как позволяет недобросовестным участникам экономического оборота скрывать свои активы и совершать сделки [2, с. 149]. Судами высказаны и более радикальные позиции: информацию о криптовалюте признавали информацией, содержащей пропаганду преступлений в сфере легализации (отмывания) доходов, добытых преступным путем, и финансирования терроризма, за совершение которых законодателем предусмотрена уголовная ответственность, а поэтому ее распространение запрещено3.
2 Виртуальные валюты. Ключевые определения и потенциальные риски в сфере ПОД/ФТ : отчет ФАТФ. URL: https://eurasiangroup.org/files/FATF_docs/Virtual-nye_valyuty_FATF_2014.pdf.
3 Решение Железнодорожного районного суда
г. Красноярска от 27 июля 2016 г. URL: https://rospra-
Специфичность оборота такого объекта не позволяет применить к криптовалютам по аналогии нормы, которые регулируют сходные отношения. Так как на законодательном уровне отсутствует легальное определение правового статуса криптовалюты, невозможно определить однозначно, к какой категории она относится — актив, информация, суррогат4. Кроме того, Министерство финансов Российской Федерации разработало законопроект, предусматривающий уголовную ответственность за выпуск, приобретение в целях сбыта и сбыт денежных суррогатов5.
Думается, что последний вариант вряд ли учитывает возможные перспективы ближайшего будущего, так как мировая практика имеет примеры признания криптовалют. Например, в Японии с апреля 2017 г. вступил в силу закон, в соответствии с которым криптовалюта получила статус платежного средства, в Китае и Испании она рассматривается как цифровой или виртуальный товар [3, с. 25]. Ряд организаций готовы принимать их в качестве оплаты [4]. В соответствующей литературе высказываются даже идеи о том, что криптовалюта — это валюта (цифровая или виртуальная валюта, аналог фиатной валюты, деньги), являющаяся платежным средством, выступающая в качестве универсального финансового инструмента, товара (имущества, актива, собственности), денежного суррогата [5, с. 137]. Исследователи в этой области небезосновательно отмечают, что и до появления криптовалют оборот наркотиков, легализация имущества, приобретенного незаконным способом, и т.п. осуществлялись с помощью денежных средств, переведенных на офшорные счета примерно по таким же механизмам [6, р. 63]. В докладе Европейского центрального банка под виртуальной валютой понимаются «нерегулируемые цифровые денежные средства, которые
vosudie.com/court-zheleznodorozhnyj-rajonnyj-sud-g-krasnoyarska-krasnoyarskij-kraj-s/act-532881625 ; Решение Мокшанского районного суда Пензенской области от 20 ноября 2017 г. URL: https://rospravosudie.com/ court-mokshanskij-rajonnyj-sud-penzenskaya-oblast-s/ act-560882072.
4 Определение Арбитражного суда г. Москвы от 5 марта 2018 г. по делу № А40-124668Д7-71-160Ф. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&b ase=RAMSMARB&n=1403155#06544134661039192.
5 О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс] : проект федер. закона // СПС «КонсультантПлюс».
эмитируются и контролируются их разработчиками, используются и принимаются членами определенного виртуального сообщества»6. Хотя и в зарубежных источниках также указывается, что законам не хватает гибкости для быстрой адаптации к новым технологическим контекстам, при разработке изменений необходимо обратить внимание на обеспечение баланса интересов всех сторон [7]. Кроме того, в зарубежной литературе стали отмечать, что технология блок-цепи, лежащая в основе системы биткоина, имеет потенциал для преобразования кибербезопасности [8] и даже может изменить экономическую реальность, так как способна иначе решать ряд важных вопросов [9].
Как справедливо отмечают исследователи, нельзя говорить о том, что в отсутствие четкого законодательного определения правового статуса криптовалюты на территории РФ она не является объектом гражданских прав или не-оборотоспособна. Реальность такова, что крип-товалюты могут свободно отчуждаться, переходить от одного лица к другому, причем в силу их свойств даже вне зависимости от того, будут ли они запрещены или ограничены в обороте [10].
Полагаем, что в настоящий момент наиболее правильно и дальновидно рассматривать криптовалюту как иное имущество. В судебной практике также наметилась данная тенденция. Постановлением арбитражного апелляционного суда от 7 мая 2018 г. криптовалюта была включена в конкурсную массу должника и определена как иное имущество7.
В соответствии с Конвенцией против транснациональной организованной преступности 2000 г. под имуществом понимаются «любые активы, будь то материальные или нематериальные, движимые или недвижимые, выраженные в вещах или в правах, а также юридические документы или акты, подтверждающие право на такие активы или интерес в них»8. В теории уголовного права нет единства мнений отно-
6 Virtual currency schemes. October, 2012. P. 13. URL: https://www.ecb.europa.eu/pub/pdf/other/virtualcurren-cyschemes201210en.pdf.
7 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15 мая 2018 г. № 09ап-16416/2018 по делу № 40-124668/2017 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс».
8 Конвенция против транснациональной организованной преступности : принята в г. Нью-Йорке 15 нояб. 2000 г. резолюцией 55/25 на 62-м пленар. заседании 55-й сессии Генер. Ассамблеи ООН // Собрание законодательства РФ. 2004. № 40. Ст. 3882.
сительно содержания термина «иное имущество». Под иным имуществом предлагается понимать: 1) объекты гражданских прав — вещи, в том числе наличные и безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права, результаты работ и оказания услуг, результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации, нематериальные блага [11, с. 35]; 2) движимое имущество, включая деньги и ценные бумаги, и недвижимое имущество [12]; 3) дополнительно к указанному в п. 2 — имущественные права [13, с. 55]. Верховный Суд РФ в постановлении Пленума «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» под имуществом предлагает понимать движимое и недвижимое имущество, имущественные права, документарные и бездокументарные ценные бумаги. Как видим, формулировка высшей судебной инстанции является более чем общей и не раскрывает ни признаков имущества, ни его состав.
Полагаем, что вопрос о правовом регулировании гражданско-правового оборота криптова-лют и вопрос о них как о предмете или средстве совершения преступлений должны решаться автономно, не подменяя друг друга и не ставя во взаимную зависимость. Для целей уголовного права необходимо адаптировать действующий инструментарий для эффективного и оперативного реагирования на совершенные преступления, привлечения виновных лиц к уголовной ответственности. Кроме того, сложно не согласиться с мнением В.В. Хилюты о том, что уголовное право охраняет фактически сложившиеся общественные отношения независимо от того, успели ли цивилисты придумать для них соответствующие конструкции [14, с. 66].
Анализ проблемы позволяет прийти к выводу о том, что криптовалюта может рассматриваться как средство или предмет совершения преступлений.
Рассмотрим криптовалюту как средство совершения преступления. Владение и распоряжение криптовалютами являются анонимным процессом, исключающим идентификацию личности, как следствие, «цифровые деньги» используют для приобретения запрещенных или ограниченных в обороте предметов, таких как оружие, боеприпасы, наркотические и пси-
хотропные вещества. Подобные виртуальные «магазины» уже неоднократно становились предметом исследования как российских, так и зарубежных криминологов [15; 16]. Криптовалюта также может стать средством совершения преступлений террористической направленности, в частности преступления, предусмотренного ст. 205.1 УК РФ, преступлений против здоровья населения и общественной нравственности и иных. Было бы неразумным отрицать такой подход, основываясь только на том, что правовой статус криптовалют не определен. Полагаем, что не имеет значения характеристика инструмента, которым лицо финансировало совершение преступлений террористической направленности, за счет которого приобретало наркотические средства и т.д., важен результат, который закреплен в конкретном составе преступления.
Биржи криптовалюты также могут стать средством совершения преступлений, предметом которых выступает криптовалюта. Дело в том, что биткоин — один из видов криптовалют, помимо которого существуют и другие, например лайткоин, Ethereum, Ripple. Распространенным случаем является сговор трейдеров, чтобы убедить сторонних инвесторов в том, что рост определенной монеты оправдан и продолжится в будущем, для чего используются в том числе средства массовой информации. По достижении монетой определенной цены участники манипуляции продают купленные заранее свои и прекращают распространение информации, в результате чего цена быстро возвращается к начальному уровню, а лица, которые под влиянием такого рода информации приобрели данный вид криптовалюты, несут финансовые убытки. Подобные действия в отношении валют образуют состав преступления, предусмотренный ст. 185.3 УК РФ. Полагаем, что необходимо и манипуляции с криптовалютой признавать преступными. На сегодняшний день без должного правового регулирования данное деяние крайне затруднительно отнести к объективной стороне состава преступления, предусмотренного ст. 185.3 УК РФ, однако не признавать его причинением имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, предусмотренным ст. 165 УК РФ, оснований нет.
При легализации имущества, приобретенного преступным путем (ст. 174, 174.1 УК РФ), криптовалюта выступает в качестве средства совершения преступления. Аналогичная ситуация имеет место и при уклонении от уплаты налогов.
В каждом из перечисленных случаев крип-товалюта используется либо для непосредственного достижения преступного результата (например, при приобретении запрещенных предметов), либо для облегчения совершения преступления. Зачастую имеет место так называемая трансформация: за счет денежных средств, полученных преступным путем, приобретается криптовалюта, которая в дальнейшем вполне легально на обменных биржах меняется на чистые деньги.
Также криптовалюта может выступать предметом преступлений. Ее следует признать предметом таких преступлений, как дача и получение взятки, коммерческий подкуп, посредничество во взяточничестве и коммерческом подкупе. На сегодняшний день она может быть как самостоятельным средством платежа, так и средством обмена на любую валюту. С учетом анонимности операций с ней она является весьма привлекательной формой незаконного вознаграждения. Непризнание ее предметом названных выше преступлений может повлечь фактическую легализацию незаконных вознаграждений в этой форме.
Вполне справедливо криптовалюту можно отнести к предмету или средству совершения преступлений, связанных с банкротством. Специалисты в этой области отмечают, что сделки по приобретению криптовалюты в настоящее время со стороны государственных органов не контролируются, лицо вправе перед началом процедуры банкротства приобрести на имеющиеся у него деньги криптовалюту, а после ее окончания — восстановить эти денежные средства или приобрести определенное имущество (в том числе и не ограниченные в обороте вещи) на интернет-ресурсах, допускающих такую форму расчетов [17].
На сегодняшний день признание крипто-валют предметом хищений является одним из самых сложных и актуальных вопросов, что обусловлено их широким использованием как средств платежа, вовлечением в оборот все большего числа людей, а как следствие, распространением фактов незаконного изъятия и обращения в свою пользу криптовалют различными способами. В литературе отмечается огромный в последние годы рост числа преступлений, связанных с хищением криптовалют [18].
Полагаем, что криптовалюта может выступать предметом в принципе любого хищения. Предметом хищения является имущество. Ис-
ходя из положений ст. 128 ГК РФ, содержащей открытый перечень объектов гражданских прав, криптовалюта может быть отнесена к категории «иное имущество», поскольку она обладает определенной экономической ценностью в силу возможности ее конвертации в деньги, использования как средства платежа за товары и услуги.
Предмет хищения имеет ряд признаков, среди которых экономический (стоимость), физический (материальность), юридический (принадлежность другому лицу). Что касается экономического признака, то полагаем, что он свойствен криптовалюте, так как существует определенный курс биткоина к официальным валютам, сегодня криптовалюты могут являться и средством платежа за обычные товары или услуги. Так, Legal Prime GS Consulting, Subway, Amazon, Ebay и ряд других организаций принимают к оплате биткоины. Юридический признак также присущ криптовалюте, поскольку, несмотря на обезличенность кошельков, они кому-то принадлежат, и если конкретный кошелек не принадлежит определенному лицу, то для него он чужой. С наличными рублями и обезличенными ценными бумагами то же самое — по их внешнему виду собственника определить нельзя, также отсутствуют документы, по которым он может быть установлен. Более сложный вопрос с физическим признаком. Предмет хищения материально должен быть очерчен в пространстве (т.е. должен находиться в твердом, жидком или газообразном состоянии, быть одушевленным или неодушевленным). Тем не менее в современной уголовно-правовой литературе все чаще стал обсуждаться вопрос о том, что объекты права собственности в условиях современного информационного общества не обязательно должны иметь материальную природу, потому как отношениям собственности в юридическом и экономическом смысле подвержены и нематериальные блага. Например, А.В. Шульга полагает, что «имущество — это вещи, имеющие подчас не только материальную, но и духовную ценность, которые способны удовлетворять различные потребности человека» [19, с. 313]. А.В. Хабаров отмечает, что абсолютно все объекты права собственности, признаваемые таковыми гражданским законом, могут быть предметом преступного посягательства на собственность, если уголовный закон не делает каких-либо ограничений на сей счет, не вводит дополнительных признаков. И не могут здесь
иметь решающего значения такие признаки, как «материальность» или «экономическая ценность» [20, с. 10-11]. В одном из решений ЕСПЧ отметил, что теория собственности не ограничивается только материальными вещами, а для определения того, является ли какой-то объект объектом права собственности, необходимо исходить из финансовых интересов и экономической стоимости9. Считаем, что именно эта прогрессивная трактовка должна стать основой для формулирования нового подхода к пониманию и предмета хищений тоже. Для тех, кому сложно преодолеть барьер традиционного понимания предмета хищения, можно привести аргумент о том, что и криптовалюта имеет свою специфическую форму — цифровой код. Кроме того, в судебной и следственной практике безналичные денежные средства признаются предметом хищений, несмотря на отсутствие физического признака и специфическую форму.
Идея признания криптовалюты предметом хищений в правовой литературе пока еще имеет и противников. Так, Н. Шатихина полагает, что современное уголовное право использует узкое «овеществленное» понимание имущества как предмета хищения, поэтому криптовалюту к нему нельзя отнести, как нельзя отнести и к платежным средствам [21]. В.В. Хилюта соглашает-
9 Решение Европейского суда по правам человека от 18 сентября 2007 г. по вопросу приемлемости жалоб № 25379/04, № 21688/05, № 21722/05 и № 21770/05 «Компания «Пэффген ГмбХ» (I—IV) против Германии» [Paeffgen GmbH (I—IV) v. Germany] (V Секция) (извлечение) [Электронный ресурс] // ИПО «Гарант».
ся с идеей о том, что криптовалюта может быть предметом имущественных преступлений, но не хищений в классической трактовке этого понятия [22], так как механизм «хищения» в этом случае иной, а положительное решение этого вопроса привело бы к распаду системы преступлений против собственности [14, с. 67-68].
Сегодня существует и практическая необходимость признать криптовалюту предметом хищений. Так, часто имеют место случаи ее незаконного изъятия у владельца путем обмана. Например, аналоги банка, предоставляющие услуги «электронного кошелька», исчезают бесследно с биткоинами (так называемые фейко-вые кошельки), некоторые просто переводят средства клиентов на другие счета, используются фальшивые кошельки и другие способы незаконно завладеть криптовалютой. Если крипто-валюта не будет признана предметом хищения, все перечисленные действия, а также множество иных ежедневно возникающих в виртуальном пространстве незаконных действий не смогут получить должной уголовно-правовой оценки, виновные лица не понесут ответственности.
Мы полагаем, что в современных условиях даже при отсутствующем специальном законодательстве уже созданы предпосылки для постановки вопроса о признании криптовалюты предметом хищений. Таким образом, в условиях отсутствия регулятивного законодательства криптовалюту можно рассматривать как иное имущество. И в этой трактовке она может быть и как средством, и как предметом совершения преступлений.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1.Сидоренко Э.Л. Правовой статус криптовалют в Российской Федерации / Э.Л. Сидоренко // Экономика. Налоги. Право. — 2018. — Т. 11, № 2. — С. 129-137.
2. Воскресенская Е.В. О необходимости правового регулирования виртуальных валют / Е.В. Воскресенская // Вестник Омской юридической академии. — 2018. — Т. 15, № 2. — С. 148-151.
3.Кузнецов В.А. О подходах в международном регулировании криптовалют (BITCOIN) в отдельных иностранных юрисдикциях / В.А. Кузнецов, А.В. Якубов // Деньги и кредит. — 2016. — № 3. — С. 20-29.
4. Morris A. Lawyers getting paid in Bitcoin (Mostly) like it / A. Morris // The American lawyer. — 2018. — 28 Jan.
5. Шайдуллина В.К. Криптовалюта как новое экономико-правовое явление / В.К. Шайдуллина // Вестник университета (Государственный университет управления). — 2018. — № 2. — С. 137-142.
6. Bjerg O. How is bitcoin money? / O. Bjerg // Theory, Culture & Society. — 2015. — Vol. 33, iss. 1. — P. 53-72.
7. Boehm F. Bitcoin: A first legal analysis / F. Boehm, P. Pesch // Financial Cryptography and Data Security. — Berlin, 2014. — P. 43-54.
8. Shackelford S.J. Opinion: the tech behind bitcoin could reinvent cybersecurity / S.J. Shackelford // Sandford Law School. — 2017. — 27 Febr.
9. Brown J. Blockchain will disrupt the world of in-house counsel / J. Brown // Canadian Lawyer. — 2017. — 27 Oct.
10. Перов В.А. Криптовалюта как объект гражданского права / В.А. Перов // Гражданское право. — 2017. — № 5. — С. 7-9.
11. Алиев В.М. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенного преступным путем / В.М. Алиев, И.Л. Третьяков // Российский следователь. — 2002. — № 2. — С. 30-37.
12. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. А.И. Рарог. — 2-е изд. — М. : Проспект, 2004. — 639 с.
13. Ляскало А. Особенности предмета легализации (отмывания) денежных средств и иного имущества, приобретенного преступным путем / А. Ляскало // Уголовное право. — 2014. — № 2. — С. 53-58.
14.Хилюта В.В. Криптовалюта как предмет хищения (или к вопросу о переформатировании предмета преступлений против собственности) / В.В. Хилюта // Библиотека уголовного права и криминологии. — 2018. — № 2 (26). — С. 58-68.
15. Martin J. Drugs on the dark net: how cryptomarkets are transforming the global trade in illicit drugs / J. Martin // The British Journal of Criminology. — 2015. — Vol. 55, iss. 4. — P. 835-836.
16. Ladegaard I. We know where you are, what you are doing and we will catch you: testing deterrence theory in digital drug markets / I. Ladegaard // The British Journal of Criminology. — 2018. — Vol. 58, iss. 2. — P. 414-433.
17. Середа А.В. Осуществление расчетов при помощи виртуальных валют в РФ: анализ первого правоприменительного опыта / А.В. Середа // Современный юрист. — 2017. — № 2. — С. 57-64.
18.Сидоренко Э.Л. Криминальное использование криптовалюты: международные оценки [Электронный ресурс] / Э.Л. Сидоренко. — Режим доступа: http://lexandbusiness.ru/view-article.php?id=8675.
19. Шульга А.В. Объект и предмет преступлений против собственности в условиях рыночных отношений и информационного общества / А.В. Шульга. — М. : Юрлитинформ, 2007. — 376 с.
20.Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования : автореф. дис. . канд. юрид. наук : 12.00.08 / А.В. Хабаров. — Тюмень, 1999. — 24 с.
21. Шатихина Н. Несколько ремарок к вопросу о криптовалюте как предмете хищения [Электронный ресурс] / Н. Ша-тихина. — Режим доступа: https://zakon.ru/blog/2017/10/18/neskolko_remarok_k_voprosu_o_kriptovalyute_kak_predmete_ hischeniya#comment_415739.
22. Хилюта В.В. Проблемы доктринального толкования физического признака имущества в уголовном праве / В.В. Хилюта // Российский юридический журнал. — 2014. — № 5. — С. 155-160.
1. Sidorenko E.L. The Legal Status of Cryptocurrencies in the Russian Federation. Ekonomika. Nalogi. Pravo = Economy. Taxes. Law, 2018, vol. 11, no. 2, pp. 129-137. (In Russian).
2.Voskresenskaya E.V. On the Need for Legal Regulation of Virtual Currencies. Vestnik Omskoi yuridicheskoi akademii = Vestnik of the Omsk Law Academy, 2018, vol. 15, no. 2, pp. 148-151. (In Russian).
3. Kuznetsov V.A., Yakubov A.V. On Approaches to International Regulation of Cryptocurrencies (Bitcoin) in Certain Foreign Jurisdictions. Den'gi i kredit = Money and Credit, 2016, no. 3, pp. 20-29. (In Russian).
4. Morris A. Lawyers getting paid in Bitcoin (Mostly) like it. The American lawyer, 2018, January, 28.
5. Shaydullina V.K. Cryptocurrency as New Economic and Legal Phenomenon. Vestnik Universiteta (Gosudarstvennyi univer-sitet upravleniya) = University Bulletin (State University of Management), 2018, no. 2, pp. 137-142. (In Russian).
6. Bjerg O. How is bitcoin money? Theory, Culture & Society, 2015, vol. 33, iss. 1, pp. 53-72.
7. Boehm F., Pesch P. Bitcoin: A first legal analysis. Financial Cryptography and Data Security. Berlin, 2014, pp. 43-54.
8. Shackelford S.J. Opinion: the tech behind bitcoin could reinvent cybersecurity. Standford Law School, 2017, February, 27.
9. Brown J. Blockchain will disrupt the world of in-house counsel. Canadian Lawyer, 2017, October, 27.
10. Perov V.A. Cryptocurrency as Civil Law Object. Grazhdanskoe pravo = Civil Law, 2017, no. 5, pp. 7-9. (In Russian).
11. Aliev V.M., Tret'yakov I.L. Criminal liability for the legalization (laundering) of money or other property acquired through criminal means. Rossiiskiisledovatel' = Russian Investigator, 2002, no. 2, pp. 30-37. (In Russian).
12. Rarog A.I. (ed.). Kommentarii k Ugolovnomu kodeksu Rossiiskoi Federatsii [Comments to the Criminal Code of the Russian Federation]. 2nd ed. Moscow, Prospekt Publ., 2004. 639 p.
13. Lyaskalo A.N. The Peculiarities of the Subject-Matter of Legalization (Laundering) of Monetary and other Proceeds of Crime. Ugolovnoe pravo = Criminal law, 2014, no. 2, pp. 53-58. (In Russian).
14. Khiluta V.V. Crypto-currency as an Object of Embezzlement (or Toward Reformatting the Object of Crimes against Property). Biblioteka ugolovnogo prava i kriminologii = Library of Criminal Law and Criminology, 2018, no. 2 (26), pp. 58-68. (In Russian).
15. Martin J. Drugs on the dark net: how cryptomarkets are transforming the global trade in illicit drugs. The British Journal of Criminology, 2015, vol. 55, iss. 4, pp. 835-836.
16. Ladegaard I. We know where you are, what you are doing and we will catch you: testing deterrence theory in digital drug markets. The British Journal of Criminology, 2018, vol. 58, iss. 2, pp. 414-433.
17. Sereda A.V. The Analysis of the Law Enforcement Practices of the Cryptocurrencies' Transactions. Sovremennyi yurist = Modern Lawyer, 2017, no. 2, pp. 57-64. (In Russian).
18. Sidorenko E.L. Kriminal'noe ispol'zovanie kriptovalyuty: mezhdunarodnye otsenki [Criminal Use of Cryptocurrency: International Assessments]. Available at: http://lexandbusiness.ru/view-article.php?id=8675. (In Russian).
19. Shulga A.V. Ob"ekt ipredmet prestupleniiprotivsobstvennosti v usloviyakh rynochnykh otnoshenii i informatsionnogo ob-shchestva [Sphere and object of crimes against property in the conditions of market economy and information society]. Moscow, Yurlitinform Publ., 2007. 376 p.
20. Khabarov A.V. Prestupleniya protiv sobstvennosti: vliyanie grazhdansko-pravovogo regulirovaniya. Avtoref. Kand. Diss. [Crimes against property: the impact of civil law regulation. Cand. Diss. Thesis]. Tyumen, 1999. 24 p.
21. Shatikhina N. Neskol'ko remarokk voprosu o kriptovalyute kakpredmete khishcheniya [Some remarks on cryptocurrency as an object of theft]. Available at: https://zakon.ru/blog/2017/10/18/neskolko_remarok_k_voprosu_o_kriptovalyute_kak_pred-mete_hischeniya#comment_415739. (In Russian).
22. Khilyuta V.V. Problems of Doctrinal Interpretation of a Physical Attribute of the Property in Criminal Law. Rossiiskii yuridicheskii zhurnal = Russian Law Journal, 2014, no. 5, pp. 155-160. (In Russian).
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ
Коренная Анна Анатольевна — доцент кафедры уголовного права и криминологии Алтайского государственного университета, кандидат юридических наук, г. Барнаул, Российская Федерация; e-mail: lawer_ann@mail.ru.
Тыдыкова Надежда Владимировна — доцент кафедры уголовного права и криминологии Алтайского государственного университета, кандидат юридических наук, г. Барнаул, Российская Федерация; e-mail: academnauka@ rambler.ru.
Коренная А.А. Криптовалюта как предмет и средство совершения преступлений / А.А. Коренная, Н.В. Тыды-кова // Всероссийский криминологический журнал. — 2019. — Т. 13, № 3. — С. 408-415. — DOI: 10.17150/2500-4255.2019.13(3).408-415.
От признания до отрицания: как суды решают дела с криптовалютой
Термин «цифровая валюта» впервые появился в российском законодательстве в ФЗ № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах и цифровой валюте». В нем под цифровой валютой понимается совокупность электронных данных, которые могут быть приняты в качестве средства платежа или инвестиций. Такие активы не должны быть денежной единицей какого-либо государства.
К цифровым валютам можно отнести и криптовалюты, но этот термин не упоминается в законе.
В 2022 году российский рынок криптовалют оценивается в 16,5 млрд руб. Это около 12% от общей капитализации мирового крипторынка. Еще в 2021 году Россия вошла в топ-3 стран мира по добыче биткоина.
В РФ цифровые валюты нельзя использовать в качестве средства платежа (ст. 14 ФЗ № 259 «О цифровых финансовых активах и цифровой валюте»). Запрещено распространение любой информации о ресурсах, где можно использовать цифровую валюту для оплаты товаров, работ или услуг. Кроме того, требования граждан или юридических лиц, связанные с цифровыми валютами, подлежат судебной защите, только если они предоставили информацию об активах в налоговые органы.
Закон № 259 признал цифровые валюты имуществом только для некоторых актов:
Для остальных законов статус цифровых валют все еще не определен, что создает множество проблем.
Криптовалюта в конкурсной массе
Цифровую валюту впервые признали имуществом в спорах о банкротстве. В деле № А40-124668/2017 Девятый арбитражный апелляционный суд 15 мая 2018 года обязал должника предоставить финансовому управляющему доступ к криптокошельку. При этом суд указал, что любое имущество должника, которое имеет экономическую ценность для кредиторов, не может произвольно исключаться из конкурсной массы. Права требования и законные интересы кредиторов в конкурсном производстве в процедуре банкротства подлежат защите наравне с правом собственности, напомнила апелляция.
На основании этого вывода в будущем будет возможно включить в конкурсную массу NFT-токены, Big Data и даже оборотоспособные внутриигровые объекты, считает Владислав Холодков, старший юрист ЮК РКТ РКТ Федеральный рейтинг. группа Банкротство (споры high market) 13-14 место По количеству юристов 4 место По выручке на юриста 7 место По выручке ×
Аналогичным образом суды стали поступать и в других спорах. По делу № А40-12639/2016 АСГМ обязал должника передать данные доступа к криптокошельку финансовому управляющему в присутствии нотариуса, а также лично присутствовать при входе в кошелек «для составления акта-приема передачи имущества (биткоинов) с целью включения в конкурсную массу». Это определение оставили без изменения апелляционная и кассационная инстанции.
Но цифровые валюты все еще редко встречаются в банкротных делах, так как достаточно сложно доказать принадлежать кошелька и токенов конкретному лицу, отмечает Холодков.
Принадлежность криптовалюты определяется только обладанием ключом доступа, который и позволяет проводить транзакции.
Если должник сам не сообщит информацию о цифровой валюте, то получить к ней доступ будет практически невозможно, поэтому большинство банкротов скрывают активы.
В деле № А57-21957/2017 финансовый управляющий решил получить информацию о цифровых валютах самостоятельно. Для этого он попросил Арбитражный суд Саратовской области изъять компьютер и мобильные устройства у должника и членов его семьи для экспертизы. Но две инстанции не увидели оснований удовлетворять требования управляющего. Суд указал, что ни АПК, ни закон «О банкротстве» не предусматривают таких процессуальных действий. С этим согласились апелляция и кассация.
Факторы нестабильности
Криптовалюту фактически признал имуществом и Верховный суд в определении по делу № 44-КГ20-17-К7 в начале 2021 года.
В нем ПАО «Сбербанк» потребовал взыскать с Андрея Попова* неосновательное обогащение в размере 840 000 руб. — эти деньги ответчику перечислили мошенники, которые украли их со счета клиентки банка Ксении Добровой*. Сначала суд первой инстанции отказал истцу в удовлетворении его требований, но апелляция отменила это решение и взыскала деньги. С этим согласилась и кассация, после чего Попов обратился в ВС.
Попов возражал, что он трейдер и торгует криптовалютой в онлайн-сервисе BTC. Неизвестные обратились к нему от имени Добровой, чтобы купить биткоины, и дали реквизиты, куда перевести валюту. А взамен перечислили деньги с карты Добровой. После каждой сделки Попову приходила СМС от банка, что «Ксения Олеговна Д.* перевела» нужную сумму. Поэтому продавец был уверен, что биткоины покупала она сама. Верховный суд согласился, что у Попова были основания для получения денег. Гражданская коллегия указала, что «передав свое имущество (криптовалюту) взамен полученных денежных средств» Попов преследовал определенную экономическую цель и в его действиях нет ничего не правомерного. В итоге ВС отменил акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение.
В апреле 2021 года Пермский краевой суд оставил в силе решение первой инстанции об отказе в удовлетворении требований банка.
Это позиция ВС важна, потому что в судебной практике существует своего рода «правовая шизофрения»: суды принципиально по-разному смотрят на криптовалюты при разрешении споров.
Максим Али, партнер Maxima Legal Maxima Legal Федеральный рейтинг. группа Интеллектуальная собственность (Защита прав и судебные споры) группа Интеллектуальная собственность (Консалтинг) группа Семейное и наследственное право группа Частный капитал группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Недвижимость, земля, строительство ×
Но это все же не значит, что ВС расставил точки над i, предостерегает эксперт. Согласно ст. 14 ФЗ № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах и цифровой валюте» требования компаний и граждан, связанные с цифровыми валютами, подлежат судебной защите, только если они информируют о факте обладания такими активами налоговую. Али не исключает, что ужесточение правил обращения цифровой валюты может снова качнуть маятник судебной практики в сторону запретов и нелегального статуса. По мнению эксперта, ситуация и дальше останется нестабильной, пока государство не примет решение о будущем криптовалюты.
Споры о статусе цифровых валют ведутся не только в судах. В феврале 2022 года Центральный банк сообщил о разработке законопроекте о запрете выпуска и обращения цифровой валюты в России.
Иного мнения придерживается Минфин. Согласно его законопроекту цифровые валюты допускаются в качестве инструмента для инвестиций, но только при условии идентификации клиента. Также министерство намерено установить нормативное регулирование майнинга.
Возврат в натуре
Неопределенный статус цифровой валюты не позволяет истребовать ее и из чужого незаконного владения. Эту проблему лучше всего демонстрирует решение Савеловского районного суда Москвы от 9 ноября 2021-го по делу № 2-2888/2021, считает Сергей Савосько, адвокат КА Delcredere Delcredere Федеральный рейтинг. группа Арбитражное судопроизводство (крупные коммерческие споры — high market) группа Банкротство (споры mid market) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Санкционное право группа Антимонопольное право (включая споры) группа Интеллектуальная собственность (Консалтинг) Профайл компании × В этом деле Тимофей Сергеев* попросил истребовать из незаконного владения Виктора Дунаева*:
- Dash в размере 88,5 DASH (более 600 000 руб.);
- Ethereum в размере 76,9 ETH (более 15 млн руб.);
- Bitcoin в размере 11,1 BTC (более 33 млн руб.).
Истец указал, что он передал криптовалюты ответчику на пять месяцев в доверительное управление для инвестирования. Затем Дунаев должен был вернуть их, оставив себе 20% прибыли. Но за несколько дней до назначенной даты ответчик попросил продлить договор на неопределенный срок, так как он не сможет вернуть активы вовремя. Истец не согласился. Тогда ответчик вернул оставшуюся часть криптовалюты. Остальное Сергеев потребовал в суде.
Там ответчик настаивал, что не вступал в договорные отношения с истцом, так как стороны не подписывали никаких соглашений. Дунаев добавил, что не принимал на себя обязательств по сохранению цифровых активов и извлечению прибыли.
9 ноября 2021 года Савеловский районный суд отказал истцу в удовлетворении его требований. Первая инстанция посчитала, что истец не представил доказательства заключения договора доверительного управления.
Еще суд обратил внимание, что истец не проинформировал о криптовалютах налоговые органы. В соответствии со ст. 14 закона № 259 «О цифровых финансовых активах» это не дает Сергееву права требовать судебную защиту цифровых активов. По мнению первой инстанции, истец самостоятельно несет риск уменьшения стоимости криптовалюты и его нельзя переложить на ответчика. Решение, судя по электронной базе, вступило в силу.
Похожая ситуация и в деле № 2-2959/2021. Алексей Корхонен* попытался обязать ООО «Криптоюниверс» перевести на его кошелек криптовалюту в эквиваленте более 83 млн руб. на день публикации. По мнению истца, именно такие суммы ответчик не перечислил ему по договору оказания технологических услуг. Согласно условиям, компания c помощью техники истца должна была добывать цифровую валюту, но задолжала плату за это.
30 июля 2021 года Приморский районный суд Санкт-Петербурга отказал в требованиях. Ведь истец не доказал, что компания действительно может передать активы в случае удовлетворения иска. Более того, в решении суда указано: Корхонен сам утверждал, что криптокошельки ответчика невозможно определить и арестовать. Первая инстанция добавила: из договора и переписки сторон не следует, что «Криптоюниверс» должны передать цифровые валюты истцу.
Эта обязанность не может быть исполнена еще и потому, что закон № 259 «О цифровых финансовых активах» вступил в силу после заключения договора, указал суд. Истец должен был предвидеть, что операции с криптоактивами «не обеспечиваются принудительной силой государства», решила первая инстанция.
Представитель истца Дарья Титкова, руководитель практики разрешения споров ССП-Консалт ССП-Консалт Федеральный рейтинг. группа Страховое право × , считает, что суд неверно применил нормы материального права.
На основании ст. 68 закона № 229 «Об исполнительном производстве» цифровая валюта признается имуществом. А согласно толкованию ст. 130 закона № 229 исполнительное производство ведется в соответствии с законодательством, которое действует во время исполнения решения. Суд мог истребовать цифровые валюты у ответчика, и такой акт мог быть исполнен.
Титкова также считает, что суд неверно распределил бремя доказывания. По ее словам, в договоре указано, что «Криптоюниверс» отвечали за работоспособность оборудования и должны были переводить остатки валюты на расчетный счет заказчика. При условии работы техника вырабатывает криптовалюту в безусловном порядке, поэтому именно ответчик должен был доказать, что оборудование не работало, из-за чего на его счетах отсутствуют активы истца, уверена эксперт.
Аргументы представителя вскоре оценит Санкт-Петербургский городской суд. В ноябре 2021 года истец и ответчик подали апелляционные жалобы на решение первой инстанции.
Возмещение стоимости
Трудности возникают и при взыскании убытков за потерю цифровых валют.
Например, в деле № А57-15876/2020 компания «Алло-Инфо» потребовала взыскать с «Саратовского предприятия городских электрических сетей» упущенную выгоду в размере 11,2 млн руб. По словам истца, из-за аварии на электрических сетях испортилось его оборудование для майнинга. Истец посчитал, что не получил доходы, на которые он мог рассчитывать, если бы оборудование не сломалось.
Размер упущенной выгоды «Алло-Инфо» подтвердило с помощью заключения эксперта. Специалисты проанализировали возможности оборудования и описали сценарий, приносящий максимальный доход. Истец представил в суд справки о количестве и стоимости добытой криптовалюты за период, предшествующий поломке техники.
21 апреля 2021 года АС Саратовской области отказал истцу в удовлетворении его иска. Суд указал, что в спорный период в отечественном законодательстве не был определен статус криптовалюты, поэтому истец не вправе требовать взыскания упущенной выгоды.
К тому же истец не представил достаточных доказательств, что он мог получить какие-либо доходы, если бы оборудование не сломалось. По мнению суда, это не следует из экспертизы и справок, так как эти документы составлены по заказу истца в одностороннем порядке. Кроме того, «Алло-Инфо» не подтвердило, что оно получало какие-либо доходы от майнинга до поломки оборудования, так как компания не учитывала криптовалюту в бухгалтерских документах, а все результаты перечислялись на счет директора фирмы.
Суд решил, что, занимаясь предпринимательской деятельностью по извлечению прибыли от майнинга криптовалют, истец принял на себя все сопутствующие риски. Поэтому истец не вправе рассчитывать на доходы, которые он мог бы получить в обычных условиях гражданского оборота.
Полина Бардина, руководитель цифровой группы Пепеляев Групп Пепеляев Групп Федеральный рейтинг. группа Антимонопольное право (включая споры) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа Комплаенс группа Налоговое консультирование и споры (Налоговое консультирование) группа Налоговое консультирование и споры (Налоговые споры) группа Недвижимость, земля, строительство группа Трудовое и миграционное право (включая споры) группа Цифровая экономика группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые коммерческие споры — mid market) группа Банкротство (реструктуризация и консалтинг) группа Банкротство (споры mid market) группа Интеллектуальная собственность (Консалтинг) группа Интеллектуальная собственность (Регистрация) группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (mid market) группа Природные ресурсы/Энергетика группа Семейное и наследственное право группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Фармацевтика и здравоохранение группа Финансовое/Банковское право группа Международный арбитраж группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Экологическое право ×
Это решение оставили без изменения апелляция и кассация.
В итоге истцу удалось взыскать с ответчика только 6,3 млн руб. в качестве компенсации за порчу оборудования в деле № А57-4291/2019. В этом споре стоимость оборудования «Алло-Инфо» подтвердило заключением эксперта.
Предмет хищения
C использованием цифровых валют совершается множество преступлений. Так, в 2021 году Россия была лидером по числу криптовалютных угроз: на нее приходилось 11,2% пострадавших от подобных атак.
Но цифровые валюты не упоминаются в Уголовном кодексе, а судебная практика до сих пор не дала однозначного ответа на вопрос, могут ли они выступать предметом хищения. По словам Даниила Горькова, юриста Criminal Defense Firm Criminal Defense Firm Федеральный рейтинг. группа Уголовное право × , этот пробел зачастую не позволяет дать квалификацию действиям обвиняемых.
Проблема в том, что криптовалюта не идентифицирована в российском законодательстве в качестве имущества, считает эксперт. Это подтверждается и судебной практикой. Так, в деле № 22-5295/2020 Петроградский районный суд Санкт-Петербурга признал Олега Панова* и Владимира Свиридова* виновными в вымогательстве (ст. 163 УК). Первая инстанция установила, что осужденные с помощью насилия и угроз принудили Николая Иванова* передать им 5 млн руб. Потерпевший настаивал, что Панов и Свиридов также украли у него криптовалюту на общую сумму более 55 млн руб. Но суд решил, что криптовалюта не может выступать предметом хищения, так как не является объектом гражданских прав и не может быть отнесена к вещам, в том числе к деньгам, ценным бумагам или любому иному имуществу.
Прокурор не согласился с позицией суда и решил обжаловать приговор в Санкт-Петербургском городском суде. По его мнению, первая инстанция необоснованно исключила из объема предъявленного обвинения криптовалюту, ведь такие активы не запрещены законом и не ограничены в обороте. Обвинитель указал, что криптовалюту следует считать иным имуществом по смыслу гражданского законодательства, а именно разновидностью электронных денег.
Доводы прокурора не показались горсуду убедительными. В определении от 23 ноября 2021 года апелляция согласилась с позицией первой инстанции и пояснила, что криптовалюту нельзя считать электронными деньгами или валютой.
По мнению кассации, судам следовало учесть, что цифровая валюта, к которой следует отнести биткоины, битшейресы и дигибайты, могла быть принята в качестве средства платежа. По сути, основное отличие криптоденег от денег — способ их возникновения, а поскольку понятие криптовалюты не закреплено законодательно, суд мог обозначить ее как иное имущество, указал 3-й кассационный СОЮ. Суд отменил акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию (дело пересмотрено, но решение в интернете недоступно. — Прим. ред.).
Добиться наказания злоумышленников удалось и в деле № 1-134/19. Октябрьский районный суд Тамбова признал Николая Минаева* виновным в мошенничестве (ст. 159 УК). Согласно приговору, осужденный пообещал Игорю Комарову* купить у него криптовалюту за 20 000 руб. Минаев отправил на номер потерпевшего СМС, которая была похожа на подтверждение перевода от Сбербанка. Комаров поверил, что деньги пришли, и перевел 0,03 ВТC на криптокошелек Минаеву.
В деле № 1-762/2017 Сургутский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа — Югры признал Михаила Орлова и Дмитрия Шабалина виновными в мошенничестве (ст. 159 УК) и неправомерном доступе в компьютерной информации (ст. 272 УК). Первая инстанция установила, что осужденные предложили Михаилу Сидорову* обменять «BTC-е» код на деньги. Согласно заключению эксперта, его стоимость составляла 821 100 руб. Потерпевший согласился и передал код Орлову и Шабалину. Но злоумышленники так и не перевели деньги Сидорову, а код зачислили на счет своей учетной записи.