Югославия у трех океанов. Что ждет Россию и Украину после войны
Российское вторжение в Украину настолько поражает своей бессмысленностью и жестокостью, что автоматически вызывает ассоциации со Второй мировой с ее массовыми убийствами и разрушениями в погоне за химерой реванша. А дальше эти ассоциации непроизвольно проецируются и на будущий исход войны, и на ее последствия, которые начинают казаться чем-то неизбежным, заданным самим ходом истории.
В этой картине Россия за свои преступления обречена повторить судьбу нацистской Германии: потерпеть разгромное поражение, утратить всякую способность к активной внешней политике, пережить долгий и болезненный этап общенародного покаяния и морального очищения и только потом вернуться в мировое сообщество уже совсем другой страной.
Украину же, наоборот, ждет заслуженная награда за перенесенные страдания: она победит, получит от США и Европы новый план Маршалла, восстановится и станет полноценной частью Запада.
Скорее всего, такой исход можно было бы назвать справедливым, но пока сложно найти реальные основания для того, чтобы на него рассчитывать — уже хотя бы потому, что и российская, и украинская часть сценария требуют максимально активного участия Запада. Настолько активного, какое возможно, только если Запад будет считать это своим главным приоритетом, от которого зависит его собственное выживание — как это и было после Второй мировой.
Однако такого восприятия российско-украинской войны в странах Запада сейчас нет, и оно вряд ли появится. Поддержка Украины остается в центре их внешней политики, но явно не считается вопросом их собственной жизни и смерти. Тем более, она не станет таковым после того, как боевые действия так или иначе остановятся. А это значит, что источник реалистичных сценариев исхода российско-украинской войны надо искать не во Второй мировой, а в другом месте.
В истории уже была война, которая шла у самых границ Евросоюза и поразила Запад своей бессмысленной жестокостью. Это война в Югославии. Возмущенные происходящим, США и Европа тогда тоже принимали активное, временами даже прямое участие в боевых действиях и считали для себя невозможным допустить поражение одних и победу других. Тогда Запад тоже чувствовал себя ответственным за то, чтобы впоследствии наладить нормальную жизнь в воевавших странах.
Но при всей вовлеченности Запад никогда не воспринимал события в Югославии как что-то жизненно важное для него самого. Нет такого восприятия и в случае с российско-украинской войной. А значит, после ее окончания России и Украине придется рассчитывать не столько на Запад, сколько на самих себя. И нет особых оснований полагать, что они справятся с этой задачей лучше, чем Хорватия, Сербия и Косово.
Мечта о Гааге
Сербия, не без оснований назначенная в югославской войне агрессором, проиграла ее по всем фронтам. Разгромленная и униженная, она не только потеряла малейшую возможность для реванша, но и попала в тотальную зависимость от Запада.
В западных столицах понимали, что просто так бросить Сербию после всего случившегося — это прямой путь к новой дестабилизации Балкан. Поэтому сербам предложили что-то вроде сделки: нация сама занимается моральным очищением, отказывается от радикального национализма и претензий к соседям, выдает Гаагскому трибуналу самых одиозных военных преступников, менее одиозных судит сама и так далее, а взамен получает от Запада перспективу стать его частью через вступление в ЕС с прилагающимися субсидиями и инвестициями.
Казалось бы, привлекательное предложение, и сербы действительно поначалу на него согласились. Свергли и выдали в Гаагу Милошевича и его ближайших соратников, попытались замириться с соседями, либерализовали экономику и общественную жизнь. Запад в ответ открыл им доступ к разнообразным финансовым программам и предоставил официальный статус страны-кандидата в ЕС.
Однако вскоре стало понятно, что стороны теряют интерес к этой сделке быстрее, чем она может быть окончательно выполнена. У Запада появились другие, гораздо более важные задачи, чем вестернизация Сербии, — на их решение перенаправили и ресурсы, и внимание. А от сербов стали требовать только одного — не создавать угрозы нового конфликта, чтобы не пришлось опять на них отвлекаться.
Сербия, со своей стороны, все больше склонялась к тому, что предложенный ей Западом обмен — неравноценный. Преимущества евроинтеграции поблекли, а исход войны, наоборот, казался несправедливо унизительным. Сегодняшнее сербское общество не испытывает ни ностальгии по временам Милошевича, ни желания снова воевать с соседями. Но оно глубоко убеждено, что по итогам войны Запад поступил с ними несправедливо, унизил избыточно и незаслуженно, а потому симпатизировать ему им не за что.
Формально Сербия до сих пор остается на пути в ЕС, но все опросы показывают, что это одно из самых антизападных обществ в мире, где люди готовы симпатизировать даже путинской России, раз она выступает против ненавистного им Запада. Сближение с Европой и наказание отдельных военных преступников слабо изменили мироощущение большинства сербов. Перемены оказались очень ограниченными и в системе образования, и в силовых структурах, и в правящей элите. Ограниченными уже хотя бы из-за того, что Сербии неоткуда было взять ни другие кадры, ни общественный запрос на далекоидущие перемены, ни силу, которая бы эти перемены проталкивала, если уж Западу это перестало быть интересно.
Зачем заниматься болезненной и непопулярной проработкой собственных прошлых грехов, когда гораздо проще паразитировать на выросших из поражения обидах. Собственно, этим сейчас и занимается правящая элита Сербии, которая благополучно выдала в Гаагу Милошевича и еще несколько генералов, слегка модифицировала публичную риторику, но почти не изменилась в своей сути.
Нынешний президент Александр Вучич в 1990-е с парламентской трибуны требовал убивать по сто боснийских мусульман за каждого убитого серба, а глава МИД Ивица Дачич был пресс-секретарем Милошевича. Хотя что говорить о любителях людоедских заявлений, если почти никто из участников сербских парамилитарных отрядов, совершавших военные преступления, так и не столкнулся за 30 лет с правосудием — даже те, кто запечатлен на фото или видео.
Если некому было заниматься всем этим в Сербии, которая полностью зависит от Запада и стремится стать его частью, то откуда возьмется кто-то, кто займется этим в России? Очевидно, что чем бы ни закончилась война, российские стартовые позиции в этом процессе будут еще хуже, чем были сербские.
Дело тут не только в том, что Россия — ядерная держава, и ее не получится так просто сломать через колено. Сербия — не ядерная и вообще во всем зависит от Запада, но результаты все равно печальны. Просто внутренние спрос и предложение обновления там слишком малы, а для Запада это давно не приоритет.
Несмотря на наличие ядерного оружия, можно представить, что в перспективе Россия, как когда-то Сербия, окажется опутана таким количеством сдерживающих факторов, что потеряет возможность ввязываться в новые военные авантюры. Скажется исчерпание собственных ресурсов, повышенная готовность Запада реагировать, возросшая зависимость от Китая, которому не нужны лишние хлопоты. Но такое международное обезвреживание не избавит от отравляющего действия пережитой войны внутри страны.
Югославская война закончилась почти четверть века назад, а ковыряние в тогдашних болячках до сих пор остается в центре общественной дискуссии в Сербии. Учитывая, как состарят население России военные потери и эмиграция, не приходится надеяться, что тема войны с Украиной когда-то уйдет в прошлое. С Путиным или уже без него, российское общество еще многие десятилетия будет упорно возвращаться к этой теме, холить свои обиды и веру в несправедливость к ним мира, бездумно расходуясь на то, чтобы сохранить хотя бы остатки лица.
Причем под этим сохранением лица, скорее всего, будет пониматься какая-нибудь фетишизированная случайность, не имеющая ничего общего с объективными интересами страны. Сегодняшняя Сербия не особенно переживает за права остатков сербского меньшинства в Хорватии, большую часть которого оттуда выставили в ходе операции «Буря» в 1995 году. Не пытается она и присоединить боснийскую автономную Республику Сербскую, где живут такие же сербы. Интеграция с этнически близкой Черногорией тоже не стоит первым номером в повестке дня. Потому что все силы брошены на другое — на предотвращение международного признания Косово.
Этому бессмысленному предприятию совершенно не мешает то, что для самой Сербии возвращение в ее состав Косово с его албанским большинством — страшный сон. Неважно, назад не хотим, но и сербская власть, и большинство сербского общества согласны, что не допустить международного признания давно отколовшегося края — это главная задача сегодняшней Сербии, на реализацию которой не жалко никаких денег и сил.
Что-то похожее может ждать после войны и Россию. Исчезновение пророссийской части украинского общества, утраченные позиции в Центральной Азии и на Кавказе, изоляция от Запада и тяжелая зависимость от Китая — все это будет считаться второстепенными мелочами. А все государственные и общественные силы будут брошены на переживания о том, что Россия не удержала, скажем, Херсон или — смотря, как дальше пойдет война — тот самый понасенковский Бердянск. Или что Азовское море перестало быть «внутренним морем Российской Федерации», хотя еще Петр I и так далее.
К тому времени Россия уже вряд ли сможет позволить себе новую попытку забрать Херсон или Азовское море. Но это сделает переживания о них еще более долгосрочными и непреодолимыми, подтолкнет Россию посвятить остатки своего потенциала бесплодным терзаниям о прошлых потерях, отказавшись от последних надежд на другое будущее.
Горечь побед
Можно сказать, что сербы и русские сами виноваты в таком безотрадном будущем, потому что выбрали агрессию и реваншизм. Ну или слабо сопротивлялись, когда их правители навязали им такой выбор. Но еще один урок югославской войны состоит в том, что от нее проиграли все — независимо от того, насколько справедливым было дело, за которое они сражались. Даже положение жертвы агрессии в сочетании с последующей победой и западным сочувствием не защищают от мрачной реальности, поджидающей после окончания боевых действий.
Хорватия смогла воплотить на практике тот сценарий, который сейчас кажется Украине идеальным. Она выполнила программу максимум: восстановила контроль над всей своей территорией, избавилась от нелояльного сербского меньшинства, вступила в НАТО и Евросоюз. Ее противник надежно нейтрализован и больше не представляет угрозы. Но стала ли Хорватия от этого благополучной и процветающей страной? С этим сложнее.
Для начала воевавших за европейский путь хорватов после победы ждал авторитарный режим с культом личности их военного лидера Франьо Туджмана. Это продолжалось несколько лет до его естественной смерти, после чего наступила некоторая либерализация. Но вскоре соратники Туджмана оправились от потери лидера, добавили своей партии HDZ европейского лоска и вернули себе статус доминирующей силы, которой остаются до сих пор.
Из 32 лет хорватской независимости HDZ провела у власти 24 года (там она и сейчас, обреченная на очередное переизбрание). За это время партия успела срастись с госаппаратом, судами, крупным бизнесом и многими СМИ. Главная опора ее могущества — бюрократическая махина союза ветеранов войны, где состоит почти полмиллиона человек из четырех миллионов населения. Монополизировав победу и перенесенные ради нее страдания, ветеранская ассоциация влияет в Хорватии на все — от политического курса до театрального репертуара, а также участвует в распределении бесчисленных привилегий — от господрядов до скидок на общественный транспорт.
Сначала — разрушения от боевых действий и потоки беженцев, потом — неудачные реформы военного времени и приватизация для друзей режима, а в довершение — корпоративистская структура и поспешное открытие экономики. Все это превратило Хорватию из одной из самых развитых стран Восточной Европы в аутсайдера даже по меркам новых стран ЕС. Из заметных источников доходов там остались только туризм и переводы трудовых мигрантов. В 2020 году случается пандемия и туристы не едут — хорватский ВВП падает сразу на 9%, в 2021 году карантины снимают и туристы возвращаются — растет на 13%.
За пределами туристических зон и столичного Загреба те, у кого не получилось стать своим в этом междусобойчике, могут сесть в автобус и попытать счастья в Вене и Мюнхене. Что они активно и делают. За тяжелые и военные 90-е годы (с 1991-го по 2001-й) население Хорватии сократилось на 7%. За десятилетие с 2011-го по 2021-й, большая часть которого прошла уже в ЕС, — значительно сильнее, на 10%. Реализация мечты о независимой Хорватии, ставшей частью Запада, на деле оказалась не такой уж привлекательной для ее жителей.
Как и в сравнении России с Сербией, даже хорватский сценарий при всех его недостатках выглядит для Украины очень оптимистичным. Накануне войны Хорватия была довольно развитой страной, боевые действия шли в основном на периферии, и хорваты успели попасть в ЕС до того, как Запад потерял интерес к региону.
Кроме того, учитывая ресурсы и ядерный статус России, полная победа, как у Хорватии, в случае Украины не кажется особенно реалистичной. Гораздо более вероятным исходом выглядит ситуация неполного завершения войны, как в случае Косово. Когда вера в собственную правоту и успех и сохраняющаяся поддержка Запада сочетаются с большим количеством неурегулированных вопросов в отношениях с противником.
Пример Косово показывает, что многочисленные послевоенные проблемы Хорватии блекнут, если к ним добавляется еще одна — когда Запад, несмотря на огромные материальные и репутационные инвестиции в поддержку косовских албанцев, успевает потерять к ним интерес до окончательного урегулирования конфликта. Прежде всего, потому что Запад перестает считать этот вопрос достаточно важным, чтобы поддерживать по нему единство в своих рядах.
Еще в 2008 году западные лидеры обещали Косово полное признание. И действительно, косовская независимость была признана ведущими державами Запада. Но пять стран ЕС отказались признать Косово, а к тому времени никто уже не считал нужным из-за этого на них давить. Поэтому уже 15 лет Косово не может даже начать переговоры о вступлении в Евросоюз. Европейские гранды сочувственно разводят руками, но ничего не могут поделать — ведь Словакия и Кипр против.
Похожая ситуация с безвизовым режимом. Косово, ради которого Запад когда-то был готов начать полномасштабную военную операцию в Европе, остается единственной балканской страной, чьим гражданам нужна виза для поездок в Шенген. Для сравнения: Сербия получила от европейцев безвиз еще в 2009-м. И только российское вторжение в Украину заставило Брюссель вспомнить о других нерешенных конфликтах и пообещать распространить на косовских граждан безвизовый режим к 2024 году.
Учитывая тяжелую историю отношений Украины со многими странами ЕС и НАТО, появление похожих трудностей почти неизбежно. Даже сейчас, во время боевых действий, Польша возмущается похвалами Бандере, а Венгрия и Румыния — притеснениями своих меньшинств. Можно представить, как увеличатся их претензии после окончания войны, когда общая российская угроза перестанет заслонять собственные обиды.
Однако самое неприятное для косоваров то, что Запад, несмотря на безоговорочную поддержку в 1990-х, уже много лет видит в Сербии более важного партнера, чем Косово. Не только из-за большего населения и экономического потенциала, но прежде всего потому, что Сербия в случае чего способна опять дестабилизировать все Балканы, а Косово — никуда не денется.
Из-за этого власти в Приштине до сих пор, через 24 года после натовской интервенции, не могут установить полного контроля над всей своей территорией в тех границах, которые давным-давно были признаны Западом. В Северном Косово, где большинство жителей — этнические сербы, по-прежнему действуют параллельные сербские структуры, управляемые из Белграда. А когда Приштина делает попытки их ликвидировать, то сталкивается с сопротивлением Запада, который требует сдержанности, потому что иначе Сербия может отреагировать слишком резко и дестабилизировать регион.
Понятно, что даже при самом удачном для Украины окончании войны у России останется куда больше возможностей для резких реакций, чем у нынешней Сербии. А значит, и украинцам вряд ли удастся избежать похожих разочарований.
На обочине
Если попытаться кратко сформулировать главный итог югославской войны, то он сводится к тому, что самая развитая страна Восточной Европы за несколько лет превратилась в глухие задворки. В бедный провинциальный и безнадежно отставший регион, который представляет интерес разве что своей бурной историей, но никак не перспективами.
Несмотря на скромные размеры страны, югославское руководство пользовалось непропорционально большим влиянием в мире в годы Холодной войны. Граждане не только СССР или Польши, но даже Венгрии и Чехословакии мечтали о поездке в Югославию и охотились за товарами оттуда. Еще в конце 1980-х Югославия начала переговоры о присоединении тогда еще к Европейскому экономическому сообществу, и никому в голову не могло прийти, что большую часть югославов на этом пути обгонят даже Румыния и Болгария.
Цена войны оказалась такой, что теперь бывшая Югославия не нужна никому, включая собственных жителей, которые уезжают оттуда в таких количествах, как будто боевые действия продолжаются до сих пор. Патетические речи и призывы 1990-х, тогдашние стратегии и приоритеты сегодня выглядят беспомощной ерундой, безнадежно оторванной от наступившей после войны реальности.
Одни несут прямую ответственность за эту деградацию, другие были невинными жертвами, попавшими в маховик ненависти. Но чем дальше, тем меньше остается желающих отделять одних от других и восстанавливать справедливость.
Победители и проигравшие, правые и виноватые, агрессоры и их жертвы — их повернутые в прошлое споры и претензии давно неинтересны остальному миру, который ушел далеко вперед. Скорее всего, уже недостижимо вперед для этой небольшой и забытой части Европы. Конечно, Россию и Украину никак не назовешь небольшими. Но вряд ли самого по себе этого отличия от Югославии будет достаточно, чтобы не повторить ее послевоенную судьбу.
- Максим Саморуков
Фонд Карнеги за Международный Мир и Carnegie Politika как организация не выступают с общей позицией по общественно-политическим вопросам. В публикации отражены личные взгляды авторов, которые не должны рассматриваться как точка зрения Фонда Карнеги за Международный Мир.
«Начало конца!»: ждать ли войну в России в 2023 году из-за спецоперации на Украине –предсказания тарологов и экстрасенсов
Будет ли война на территории России в 2023 году? Таролог сделала прогноз о том, что дальше ждет РФ и Украину. Когда и при каких условиях закончится СВО? Начнется ли ядерная или Третья мировая война? Подробнее об этом расскажем ниже.
Будет ли война на территории России: таролог сделала прогноз
Известная экстрасенс и таролог Людмила Хомутовская делится своими прогнозами, утверждая, что активные боевые действия будут продолжаться до марта, включая обстрелы, однако в апреле ожидается крутой поворот событий.
Согласно Хомутовской, апрель станет месяцем приятных сюрпризов и переломом в развернувшейся войне на территории РФ.
“Пока я не вижу окончания конфликта, к сожалению. Карты указывают на возможность этого в конце лета или начале осени. Но в апреле произойдет аккорд, который кардинально изменит ситуацию”, – прокомментировала экстрасенс.
Хомутовская также добавила, что к осени 2023 года украинцы могут вернуться к мирной жизни, и активные военные действия будут сходить на нет, без массированных атак.
Начнется ли масштабная война России, Украины и США в 2023 году
Согласно астрологическим прогнозам, в следующем году Россия может столкнуться с конфликтом на своей территории. Появились слухи о возможном разделении федерации на несколько частей. Однако, помимо уже борющейся за свою свободу Украины, мало кто решится вступить в противостояние с главной страной-агрессором.
Известный таролог Людмила Хомутовская уверена, что в этой войне участвовать будут несколько государств. Причины их вмешательства пока остаются неясными, однако очевидно, что конфликт будет иметь важное историческое и освободительное значение. Вероятно, речь идет о возвращении территорий, которые ранее были аннексированы Россией.
Полномасштабная война, развернувшаяся в Украине и с участием России, продолжается. Астрологические карты указывают на то, что это может быть в некоторой степени выгодно для властей США.
«У Америки есть финансовые интересы в затягивании войны», — подытоживает таролог. Возможно, главная цель состоит в полной изоляции и ослаблении России через дополнительные санкции и военные действия.
На вопрос о возможности Третьей мировой войны Хомутовская отвечает утвердительно. Причем, Украина может косвенно, а не напрямую, участвовать в этом конфликте. Возможно, война может начаться под эгидой США или Китая, и в ней будут задействованы такие страны, как:
- Ирак;
- Иран.
Помните, что астрологические прогнозы не являются точными предсказаниями будущего, а лишь одним из множества мнений по данной теме. Политические истории и события обычно зависят от множества факторов и действий различных стран и лидеров.
Ждать ли Третью мировую войну в 2023 году из-за конфликта на Украине
Эно Аларик, американский прорицатель, сделал заявление о том, что июнь 2023 года принесет с собой события, которые запечатают “начало конца”. В своих предсказаниях он указал на дату судьбоносной авиакатастрофы, после которой, по мнению других эзотериков, может начаться Третья мировая война.
“Люди будут падать с небес на землю, и в этом заключается начало конца”, – заявил прорицатель из США. Эно Аларик стал известен своими историями о путешествиях во времени, которыми он делится на платформе TikTok. В социальных сетях этот мужчина утверждает, что посетил будущее в 2671 году и теперь знает, что ожидает человечество.
К сожалению, Аларик не раскрыл смысл своего предсказания о людях, падающих с неба, однако некоторые экстрасенсы выдвинули свои гипотезы. Некоторые предполагают, что это может быть связано с вторжением пришельцев, которое приведет к концу нашего существования. Другие же склоняются к тому, что Аларик предвидел авиакатастрофу, которая станет инициатором начала Третьей мировой войны.
По словам блогера из будущего, судьбоносное событие произойдет 18 августа 2023 года.
Будет ли ядерная война между Москвой и Киевом в ближайшее время
В Библии нет прямых пророчеств о том, что война на Украине, подобно войне при шестой трубе, станет ядерной. Наша публикация подробно описывала ход событий этой войны и предположила, что возможно в будущем конфликт на Украине может принять такой оборот:
В Библии упоминается о войне между Украиной и Россией в 2022 году, которая сравнивается с “шестой трубой”. Но единственная последующая война человечества, которая может напомнить о ядерной катастрофе с огнем с небес и градом камней, – это Армагеддон, также известная как война Гога.
Однако, если мы придерживаемся истинно православных убеждений, нам не стоит беспокоиться о подробностях этой битвы – будь то мощность оружия, площадь разрушения или количество поражающих элементов. Ведь если это действительно апокалипсис, последняя война, третья мировая война по пророчествам Библии, то она предвещает Армагеддон и войну Гога. В таком случае, пришествие Христа будет неизбежным, и настанет День гнева и Суд над нечестивым человечеством.
Тем, кто верен и избран Господом, нечего опасаться гнева. Как сказано апостолом, мы не предназначены для гнева:
“Ибо Бог назначил нас не на гнев, а на получение спасения через Господа нашего Иисуса Христа, умершего за нас, чтобы мы, бодрствуя или спя, жили вместе с Ним” (1 Солунянам 5:9).
Что еще ждет Россию в 2023 году – предсказания таролога о будущем
Начало 2023 года станет для россиян временем укрепления связи с государством. Жители страны будут увлечены следящими за экранами телевизоров, ожидая важных новостей и развитий событий, таких как Карты Совы, Башня Ленорман и Всадник.
Спецоперация получит особое значение, однако она окажет изматывающий эффект на людей. Все больше граждан будут испытывать раздражение от неопределенности и сомнений. Неуверенность в будущем приведет к апатии и вялости в обществе (Карты Тучи и перевернутая 2 пентаклей), хотя нарушителей общественного порядка будет немного. Длительная спецоперация и трудности в достижении поставленных целей приведут к применению насильственных и жестких методов для её разрешения (карта перевернутая Колесница).
Роль людей в погонах в России будет становиться всё более значимой. Церковь также будет играть все более важную роль в обществе, и её праздники и религиозные мероприятия будут проводиться с большей частотой (Карты Девушка, Священник).
В 2023 году в России будет сделано значимое открытие, которое окажет помощь многим людям в будущем. В процессе работы над ним будет принимать участие женщина (Карты Женщина, Ключ, Аисты).
Что делать с Россией после ее поражения в Украине?
Ясно, что России грозит потенциальная военная катастрофа в Украине. Весной этого года украинские войска готовятся к крупному контрнаступлению. Тяжесть этого поражения будет измеряться военными потерями Москвы и территорией, которую она сдаст. Это также поставит перед западным альянсом насущный вопрос — как вести себя с побежденной Россией?
Разгромные военные потери будут хронически ослаблять Российское государство. Некомпетентность правящей элиты и глубоко укоренившаяся коррупция в армии и спецслужбах спровоцируют борьбу за власть в Кремле. В то же время сокращение экономики, падение доходов бюджета и уровня жизни вызовут общественное сопротивление в десятках регионов. Признаки конфликта между Москвой и отдаленными от нее территориями, а также между военными и гражданскими уже заменты и могут быстро возрасти по мере возвращения с фронта вооруженных формирований.
Для Вашингтона и Брюсселя самой большой проблемой будет справиться с последствиями поражения России. Сравнение с нацистской Германией после Второй мировой войны вводит в заблуждение. Германия была оккупирована, демилитаризована, денацифицирована, деимпериализована и разделена. Но ни одна сила в мире не собирается повторять это внутри России. В то же время Россия, переживающая глубокие послевоенные потрясения, не сможет просто вернуться в международную систему, и никто не отменит экономические санкции против нее, поскольку это просто возродит имперские амбиции ее правящих элит.
Единственным практическим решением без иностранной оккупации является разработка оперативных планов управления на случай, если эта несостоявшаяся федерация начнет самопроизвольно рассыпаться.
Во-первых, НАТО должно усилить оборону стран, граничащих с Россией, чтобы предотвратить любые попытки Москвы спровоцировать конфликты, чтобы отвлечь внимание от своего внутреннего кризиса. Присутствие многонациональных сил НАТО среди государств-членов должно увеличиться, а партнеры по НАТО должны получить системы вооружений, которые помогут защитить их от любых провокаций Кремля. Наступательные возможности России будут ослабевать по мере укрепления оборонительных возможностей союзников и партнеров.
Вторым ключевым элементом в отношениях с побежденной в военном отношении Россией было бы создание в Вашингтоне группы планирования политики, сосредоточенной на анализе надвигающегося распада России. Он может разработать различные модели реагирования для целого ряда сценариев внутри России. Параллельно с этим в штаб-квартире НАТО в Брюсселе должен быть создан центр «планирования конфликтов», который специально занимался бы проблемами региональной нестабильности, которая наверняка возникнет вследствие несостоятельности Российского государства.
Также следует сосредоточить внимание на тесном сотрудничестве с соседями России по мониторингу политической и экономической ситуации во всех граничащих с ними российских регионах. Эта политика должна защитить соседние с Россией страны в ситуации, если в Москве произойдет федеральный раскол и по стране будут распространяться социальные беспорядки.
Главной целью будет подорвать агрессивные имперские устремления России путем взаимодействия с политиками, партиями, республиками и регионами, стремящимися улучшить отношения с Западом.
По мере ослабления Москвы бывшие союзники России уже сегодня тянутся к Западу, включая Беларусь, Армению, Азербайджан, Казахстан и Узбекистан. Эффективная политика США не может быть сосредоточена исключительно на продвижении демократии, она должна быть геостратегической, чтобы продвигать государственную независимость суверенных стран и ликвидировать имперское влияние России.
Третьим важным компонентом борьбы с разваливающейся Россией является поддержка национальной и региональной эмансипации.
Если после военного поражения Москвы в России не будет реализован подлинный федерализм, то наиболее конструктивным решением станет образование новых государств, как это было во время краха советского коммунизма. Вашингтон и Брюссель должны быть в авангарде развития связей с новыми субъектами для поощрения демократии, прав меньшинств, международной торговли и инвестиций. В условиях растущего трансграничного сотрудничества, выгодного для местного населения, Кремлю будет трудно разжигать национальную враждебность по отношению к Западу.
Дипломатическая поддержка должна быть оказана всем построссийским республикам и регионам, выбравшим независимость. Чтобы поощрить мирный переход к государственности, западные столицы могут предложить посредничество между спорящими сторонами и возникающими образованиями, будь то в отношении прав меньшинств, ресурсов или территорий.
Хотя Запад не может предопределять распад России, он, безусловно, может внести позитивный вклад в становление новых государств и будущих союзников.
Что будет с Россией после войны и Путина?
Сергей Киселев / Агентство «Москва»
То, какой Россия выйдет из этой катастрофы, может надолго изменить мир. В дополнение к собственной судьбе, ее курс повлияет на борьбу Украины за выживание как демократии, на то, освободится ли Беларусь от тирана, смогут ли Китай и Россия сохранить свой «союз деспотов», на судьбу мировой экономики, зависящей от экспорта российских энергоносителей, и многое другое. Как выразился Навальный, даже если Украине удастся дать отпор российским оккупантам, «где гарантия, что мир не окажется перед лицом еще более агрессивного режима, терзаемого обидой и имперскими идеями, которые имеют мало общего с реальностью?»
Как должна выглядеть постпутинская Россия
Гарантии этому нет. Никто не может точно знать, чем закончится война и каковы будут последствия. Достаточно вспомнить удивительный поворот событий, который привел Путина к власти. Его лично выбрал президент Борис Ельцин и его окружение. Когда в конце 1999 года Ельцин объявил о своей отставке, он доверил все малоизвестному бывшему офицеру КГБ, не имевшему ни опыта, ни симпатии к демократическим устремлениям предыдущего десятилетия и в конце концов обратившему их вспять. В итоге Путин построил персонализированную диктатуру вокруг своей собственной власти и прихотей.
В будущем у России могут возникнуть разные сложности.
Один мрачный сценарий заключается в том, что антизападная авторитарная клептократия Путина, смешивающая клановый капитализм и деспотизм, сохранится и без него. Значительная часть населения России по-прежнему озлоблена и поддерживает президента, что делает ее подходящей площадкой для демагога. Как отмечал аналитик Николай Петров, антизападная риторика Путина «крепко закрепилась в сердцах и умах многих граждан России», находящихся в «состоянии глубокой обиды на Запад» и считающих, что он помешал России восстановить статус великой державы.
Преемственность также укрепляют мощные силовые и военные структуры, которые Путин использовал и расширял более двух десятилетий.
Другая часть населения России — явно значительная и, возможно, совпадающая с первой — просто хотела, чтобы ее оставили в покое. Эти граждане терпели путинскую воровскую элиту и политические репрессии в обмен на определенное количество личного пространства в собственной жизни, а также на некоторое благополучие и свободу передвижения за границей.
Наконец-то у них появился мотив возразить власти после того, как недавний приказ Путина о мобилизации нарушил их спокойствие, — но их отчуждение от политики и их пассивность сохранились.
Третья когорта, гораздо меньшая, — это профессионалы и представители среднего класса, образованные, опытные, много путешествующие и демократичные. Многие из них массово покинули Россию с начала войны, но, возможно, не навсегда. Те из них, кто постарше, были свидетелями гласности и перестройки Михаила Горбачева и видели в 1990-х краткий период свободы в долгой российской истории самодержавия. Тысячи людей из этой группы застряли в российских тюрьмах за протесты в поддержку Навального или против войны и мобилизации.
Навальный описал в своем эссе разрушение путинской крепости алчности и вторую попытку установления демократии. Он верно отмечает, что суперпрезидентская система была построена для Ельцина в Конституции России 1993 года. «В то время казалось логичным дать много власти хорошему парню», — написал он.
Путин же унаследовал полномочия Ельцина, но не его приверженность конституционным гарантиям свободы. Навальный выступает за парламентскую республику, которая привела бы к «радикальному сокращению власти в руках одного человека». Такое изменение потребует новой конституции, огромной работы и многого другого. В прошлогоднем отчете для Атлантического совета Андерс Ослунд, экономист и специалист по России, Украине и Восточной Европе, и Леонид Гозман, политик и обозреватель, долгое время участвовавший в демократических движениях в России, обрисовали в общих чертах, что может понадобиться для построения демократии в России.
Леонид Гозман: Что предстоит сделать России «после Путина»
Они выступают за парламентскую систему и новую демократическую конституцию, но добавляют длинный список обязательных задач.
- Это восстановление полной свободы слова, собраний, убеждений;
- освобождение политзаключенных;
- вырезание «рака» в виде олигархов, доящих государство ради собственного обогащения;
- установление подлинного верховенства права;
- роспуск служб безопасности в текущем виде;
- восстановление функционирующего парламента;
- свободные выборы и передача власти регионам и городам.
После распада СССР в 1991 году были предприняты искренние попытки построить рыночную демократию и подражать Западу. Как недавно заметила Мария Липман, «люди в ранней посткоммунистической России жаждали, чтобы их страна стала «нормальной», что означало «как на Западе». Запад был провозглашен политическим образцом для подражания. Впервые в своей истории Россия подражала не только западной культуре или технологиям, но и западной политической системе. Создатели посткоммунистической российской конституции черпали вдохновение в западных хартиях. Больше никаких ограждений российских граждан от Запада: цензура отменена, границы открыты, выезд за границу не ограничен, а внешняя торговля больше не является исключительной прерогативой государства».
Ельцин создал извращенный олигархический капитализм, протодемократию, зарождающееся гражданское общество, но ему не удалось внедрить верховенство закона. Для многих россиян это было дезориентирующее время. Липман писала: «Неудивительно, что подражание Западу не смогло обеспечить западный уровень жизни. Первое постсоветское десятилетие принесло с собой политические потрясения, крах привычной системы безопасности, глубокую незащищенность и глубокое разочарование».
Сергей Гуриев: «После Путина» национальной идеей России должно стать образование
Путин воспользовался этим разочарованием, вспоминая 1990-е как чистый хаос и в последующие годы оседлав волну процветания, подкрепленную экспортом нефти. Он отодвинул на второй план олигархов ельцинских лет и подчинил их своей воле, обогатив при этом своих приспешников. Постепенно он затоптал ростки демократии. Сейчас их нет вовсе.
Теперь Соединенные Штаты и Европа, главные игроки в продвижении демократии в 1990-е годы, должны с подготовиться к тому, что произойдет в России дальше. Больше не будет погони за западными ценностями. Американский набор инструментов постсоветского периода не обязательно будет полезен. Крайне важно начать думать уже сейчас о том, как достучаться до общества, которое было так ожесточено за последние два десятилетия.
В идеале, после войны и после Путина, Навальный будет свободен от оков и будет играть ведущую роль в закреплении России в демократической системе. Это результат, на который хочется надеяться.
Но также было бы благоразумно ожидать, что Россия пойдет по другим путям, возможно, под руководством другого уникального лидера. Страна может быть унижена поражением в войне, но это не обязательно направит ее к свободе.