Новый игрок: Китай незаметно сделал свою валюту международной
Китай в начале этой недели сделал очередной небольшой шаг в сторону превращения своей валюты в подлинно международную. Народный банк КНР разрешил местным кредитным организациям не держать резервы при заключении форвардных контрактов на покупку иностранной валюты. Хотя данное решение временно ослабило юань, финансовые власти продолжают постепенно интернационализировать юань при помощи множества способов. Данное движение началось еще после кризиса 2008 года, но в последние месяцы приобретает всё более стремительную форму. Подробности — в материале «Известий».
Новый второй
Китай стал второй экономикой мира еще в 2007 году, отодвинув Японию, занимавшую данное место в течение более четверти века. С тех пор по общему объему ВВП КНР далеко ушла от остальных стран и приблизилась к безоговорочному мировому лидеру — США (хотя Китай сейчас и держит первое место в мире по ВВП по паритету покупательной способности, для измерения веса стран в мировой экономике лучше использовать традиционную метрику с текущим валютным курсом).
Доля международных трансакций, осуществляемая в юанях, составляла в начале 2010-х годов всего 1–2%. Маловато для экономики, которая уже на тот момент составляла почти 15% от мировой.
Тем не менее долгое время финансовые власти Китая никак не заботились об этом несоответствии. Ограниченно конвертируемый юань без международного значения Пекин вполне устраивал. Во-первых, долларовая система в 1990–2000-х годах работала без сбоев и позволяла Китаю стремительно расти и обогащаться, даже несмотря на периодические кризисы.
Во-вторых, контроль над курсом валюты, сильно препятствовавший ее интернационализации, давал возможность оперативно реагировать на изменение мировой конъюнктуры, опуская и поднимая ее в зависимости от потребности экономики. США, хотя и пытались несколько раз призвать Китай к ответу за валютные манипуляции и занижение курса, долгое время реальных шагов не предпринимали.
Положение обязывает
Всё изменил 2008 год. Вера в долларовую систему пошатнулась из-за действительно катастрофического кризиса, который поставил на уши всю мировую экономику. Тогда же стало ясно, что волатильность самого доллара может быть для экономики Китая не менее опасной, чем волатильность юаня. Широкое хождение китайской валюты за рубежом могло бы смягчить эту опасность.
Еще одним аргументом была необходимость либерализации китайской финансовой системы, которую отстаивала часть экономистов в стране. Наконец, был вопрос престижа. Китай вышел на мировую арену как новая сверхдержава, и иметь валюту только для внутреннего пользования ему не пристало.
Шаги по повышению конвертируемости юаня были постепенными. В первую очередь широкое хождение получил так называемый офшорный юань, которым более или менее свободно торговали на зарубежных рынках, в первую очередь в Гонконге и Лондоне. В общей сложности количество банков, участвовавших в трансакциях с юанем, в короткий срок выросло с нескольких сотен до нескольких тысяч.
В Шанхае была создана свободная торговая зона, где нерезиденты могли совершать платежи в юанях. Кроме того, был принят ряд законов, облегчающих доступ иностранных инвесторов на финансовые рынки Китая. Преобразования были действительно масштабными, и одним из их результатов стало включение юаня МВФ в свою корзину валют для эмиссии СДР.
Наконец, были заключены соглашения об использовании юаня во внешней торговле. В 2019 году было подписано соглашение о взаиморасчетах в национальных валютах с Россией. Еще раньше подобный курс был взят в торговых отношениях с соседями Китая, в том числе и с такими крупными экономиками, как южнокорейская. Для последних это было выгодно, так как экономились средства на курсовой разнице. К 2017 году более 60 стран стали использовать юань для частичного наполнения своих золотовалютных резервов.
В определенный момент быстрая интернационализация юаня, впрочем, стала замедляться. У того было достаточно причин — от слишком сложно устроенного рынка ценных бумаг до торговой войны между США и Китаем, которая вызвала сомнения в экономических перспективах последнего. Доля юаня в международной торговле после стремительного подъема стабилизировалась близ 4–5%.
Надежная гавань
Новый подъем произошел уже в текущем году. С мая по начало октября китайская валюта совершила стремительное ралли с 7,15 до 6,69 юаня за доллар, укрепившись тем самым почти на 7%. Причиной стал ажиотажный спрос на китайские ценные бумаги. Хотя КНР первая пострадала от мировой эпидемии коронавируса, азиатское государство первым и преодолело эпидемиологические и экономические последствия январско–апрельского шока. Экономика Китая вернулась к уверенному росту уже во II квартале, когда США и европейские государства находились в самой острой фазе кризиса.
В первые восемь месяцев текущего года иностранцы накупили долговых обязательств китайских госбанков (фактически государственных облигаций, только предлагающих чуть более высокий процент) на $44 млрд. Это больше, чем за весь период с 2016 по 2019 год. Китай фактически на время превратился в одну из тихих гаваней мировой финансовой системы, взяв на себя традиционную роль Японии.
Агентство FTSE, выпускающее важнейшие для финансового мира фондовые индексы, объявило, что включает китайские облигации в индекс World Government Bonds, что может означать дополнительный приток в государственные обязательства КНР в ближайшие годы на уровне $140 млрд.
Интересно, что одной из причин такого роста стало нежелание Народного банка Китая снижать ставку рефинансирования. Вместо этого для борьбы с кризисом предпочли меры фискальной политики. Таким образом, ставки оказались достаточно высокими, чтобы вызвать ажиотаж у международных инвесторов, а предложение государственных ценных бумаг также выросло, поскольку государству нужно занимать. В результате сошлось множество факторов, резко расширивших объем интересных для иностранцев инструментов китайского рынка.
В целом объем номинированных в юанях активов подрос в текущем году заметно. В конце 2019 года он составлял около 5 трлн юаней, а к сентябрю достиг 7 трлн. В августе приток иностранного капитала в облигации составил, по данным FT, 615 млрд юаней, а на рынок акций — 93 млрд юаней. Это еще нельзя назвать революцией, но постепенное изменение отношения к китайскому рынку налицо.
Новая реальность
Помимо всего прочего, это еще и смена тренда. В последние пять лет Китай столкнулся с довольно сильным оттоком капитала, дополнительно укрепившимся из-за торгового конфликта с Вашингтоном. Это вызвало в некотором роде положительную обратную связь — Пекин стал усиливать контроль над движением капитала, что, в свою очередь, обескураживало инвесторов, которые хотели бы инвестировать в государственные и корпоративные бумаги КНР. Сейчас ситуация складывается противоположная: инвесторы готовы вкладывать в Китай, а государство демонстрирует желание снимать для этого препоны.
Большой и высоколиквидный рынок облигаций — это фундамент и необходимое условие для любой международной валюты, американцы соврать не дадут. Но почти столь же важно широкое использование тех или иных денежных знаков в двусторонних торгово-финансовых взаимоотношениях. Здесь наглядный пример ползучей интернационализации юаня демонстрирует Индонезия. В 2017 году в Индонезии циркулировало юаневой ликвидности более чем на 200 млрд юаней, и с тех пор эта цифра наверняка заметно выросла.
На данный момент около 10% международной торговли островного государства ведется в юанях, а китайские банки предоставляют индонезийским фирмам валютные услуги. Наконец, юанем оперируют и работающие в стране китайские бизнесы. Не за горами и выпуск номинированных в юанях государственных и корпоративных облигаций, подобно весьма популярным по всему миру «самурайским» облигациям, номинированным в иенах.
Разумеется, всё вышеупомянутое еще не означает, что юань в течение нескольких месяцев или года-двух станет мировой валютой, не уступающей по значимости доллару. Однако поступательные шаги китайских властей по либерализации валютного и фондового рынков, стабильная экономическая ситуация и постепенное разочарование инвесторов в долларе должны позволить юаню занять в мире место, адекватное гигантским размерам китайской экономике. Вероятно, это произойдет быстрее, чем думали раньше.
Юань стал резервной валютой. Почему это не важно В главной финансовой новости ноября больше политики, чем экономики
Международный валютный фонд 30 ноября сделал юань резервной валютой. С октября будущего года китайская валюта, наряду с долларами, евро, фунтами и иенами, будет учитываться при подсчете стоимости Специальных прав заимствования — искусственного платежного инструмента, который использует МВФ. «Медуза» объясняет, почему эта новость на самом деле не такая важная, как кажется.
Резервная валюта — политическая, а не экономическая победа Пекина. МВФ пересматривает корзину валют раз в пять лет. Уже в 2010 году фонд обсуждал включение юаня в перечень резервных, но тогда его экспертам показалось, что валюта недостаточно свободно используется. За пять лет финансовые власти Китая провели несколько реформ (например, курс юаня стал формироваться с учетом рыночных колебаний), но это все еще не свободно конвертируемая валюта, ее дневные колебания существенно ограничены. Тем не менее, Пекин (в том числе выполнив ряд формальных условий) сумел убедить партнеров, что даже несвободно конвертируемая валюта может быть резервной. Для Китая это вопрос престижа, признания его роли в мировой экономике, но на практике как в местной, так и в глобальной экономике мало что изменится.
Резервная валюта — это символический, а не практический ход. МВФ признал экономику Китая достаточно надежной — таков символический смысл изменения валютной корзины. С практической точки зрения вряд ли что-нибудь изменится, пока Китай не сделает юань по-настоящему конвертируемым. В чем он не факт, что сильно заинтересован: повышение спроса на юани и, следовательно, рост его курса ударят по местным экспортерам, главному экономическому достоянию страны.
Решение МВФ может привести к тому, что центральные банки многих стран также начнут использовать в своих резервах юани. А может и не привести: российскому ЦБ, например, никто не мешает держать часть резервов в канадских и австралийских долларах, хотя эти валюты не входят в резервные для МВФ, — и не обращать никакого внимания на юань.
Признание юаня резервной валютой никак не отразится на долларе. Зависимость мировой торговли от доллара — по-настоящему большая проблема. Стоимость товаров по всему миру связана с денежно-кредитной политикой всего одной страны, и это несет в себе значительные риски. Разнообразие резервных валют должно — теоретически — помочь побороть «гегемонию доллара». Практически же даже в корзине валют МВФ позиции доллара никак не пострадали. До включения юаня американская валюта занимала 41,9% корзины (евро — 37,4%, фунт — 11,3%, иена — 9,4%), после — будет занимать 41,7%. Юаню достанутся 10,92%, в основном за счет евро.
Значение юаня переоценено. Китайская экономика — вторая по величине в мире. Но это совершенно не значит, что оборот юаней в международной торговле значителен. По данным SWIFT, доля юаня в международных переводах — 2,5% (пятое место в мире). Правда, две трети из этой суммы — переводы между Китаем и Гонконгом, так что их в статистике учитывать не совсем честно. Как указывает Quartz, Гонконг, конечно, имеет свою финансовую систему, но вообще-то сильно связан с Китаем. Без учета Гонконга доля юаня находится на уровне тайского бата. В России, например, — юань считается «экзотической» валютой, которая относительно популярна лишь на Дальнем Востоке.
Юань: нетрадиционный путь к статусу резервной валюты
Почему валюта второй по величине экономики мира не играет определяющую роль в качестве резервной валюты? Доля китайского юаня в глобальных резервах в 3% смотрится очень «бледно» на фоне доллара (60%) и евро (20%). Чем можно объяснить эту разницу?
Распространенный ответ на этот вопрос – юань не может развиваться как международная резервная валюта, пока Китай не проведет полную либерализацию счета операций с капиталом. Эта точка зрения основана на предположении о том, что другие страны не будут держать юань в резервах, если у них не будет возможности легко покупать и продавать его на международных рынках. Такая позиция поддерживается историей превращения в ХХ веке в ведущие мировые резервные валюты фунта стерлингов, а затем доллара, которые оба торговались на глубоких и ликвидных рынках.
Однако мы утверждаем в нашей совместной работе : нельзя исключать, что интернационализация юаня может происходить совсем другим путем. Даже при отсутствии полной финансовой либерализации юаня вполне возможно, что он сможет играть более важную международную роль в будущем, особенно – в качестве резервной валюты центральных банков. Подход Китая к интернационализации своей валюты приведет не к доминированию юаня, а, скорее всего, к многополярному миру ключевых валют, в котором будут сосуществовать доллар, евро и юань.
Китайский путь
Несмотря на постепенную финансовую либерализацию и явную нацеленность на интернационализацию юаня, Китай воздерживается от перехода к полностью свободному движению капитала. Китайские лидеры опасаются , что открытый счет операций с капиталом может привести к импорту кризисов из других стран и ослаблению контроля над экономикой. Народный банк Китая характеризует свой осторожный подход как обеспечение «баланса между развитием и безопасностью».
Но неограниченный доступ к глубоким и ликвидным китайским рынкам капитала может оказаться необязательным условием для интернационализации юаня. Скорее юань может получить эту роль за счет его использования в качестве валюты, в которой выставляются счета и производятся расчеты по внешнеторговым операциям и осуществляются платежи. Китай создал глобальную клиринговую и платежную сеть, что позволяет теперь проводить трансграничные операции в юанях в самых разных юрисдикциях. Наше исследование показывает, что развитие юаня как резервной валюты идет в ногу с расширением торговых расчетов в юанях, несмотря на сохранение ограничений на движение капитала в Китае.
Правда, возможность аккумулировать резервы в юанях – не то же самое, что готовность держать резервы в юанях. Для такой готовности ключевое значение имеют офшорные рынки юаня и своп-линии центрального банка. Своп-линии дают уверенность в том, что юани будут получены от центробанка Китая, в то время как существование офшорного рынка служит для управляющих резервами в центральных банках и других инвесторов гарантией того, что они могут конвертировать юани в доллары по стабильному и предсказуемому курсу.
Юань и расширение торговли в китайской валюте
Исторически, прежде чем приобрести статус резервных, валюты сначала усиливали свою роль в качестве валют, в которых выставляются счета и проводятся расчеты по торговым операциям. По такому же принципу – через расширяющиеся торговые связи Китая – юань может играть более важную роль международной резервной валюты. Данные о резервах в юанях по странам позволили нам обнаружить существенную корреляцию между торговлей стран с Китаем и объемом их резервов в юанях. Выставление счетов и прием платежей в юанях – валюте, которой привыкли пользоваться китайские банки и фирмы, – служит для стран способом поощрения китайских организаций вести бизнес с национальными компаниями.
И действительно, на мировом уровне соотношение общего объема резервов в юанях к объему торговли в юанях (валюты выставленных счетов) близко к соотношению общего объема резервов в евро к общему объему мировой торговли в евро (см. график ниже). Это поразительно, если учитывать ограничения на операции с капиталом в Китае.
Дополнительные доказательства этой закономерности можно увидеть , сопоставив данные о доле Китая в импорте отдельных стран с данными, на сколько месяцев импорта, номинированного в юанях, каждой из этих стран хватит имеющихся у нее резервов в юанях. Данные очевидны: страны, которые торгуют с Китаем больше, больше держат и резервов в юанях. Это позволяет предположить, что доля юаней в резервах в будущем увеличится вместе с ростом торговых расчетов в юанях.
Своп-линии и уверенность инвесторов
Свопы представляют собой кредитные соглашения между центральными банками, в соответствии с которыми они обменивают свою валюту на валюту партнера. Заключение своп-линий с Китаем дает уверенность в том, что юани будут получены от центрального банка Китая даже в случае отсутствия ликвидности на рынках ценных бумаг, номинированных в юанях. Народный банк Китая заключил двусторонние соглашения о свопах по крайней мере с 39 центральными банками на общую сумму около 3,7 трлн юаней ($550 млрд).
Однако, в отличие от своп-линий Федеральной резервной системы, они не представляют собой соглашения, действующие постоянно и без ограничений. Кроме того, свидетельств, что к настоящему времени свопы в юанях использовались, немного. И в отличие от ФРС Народный банк Китая открывает своп-линии, как правило, для увеличения торговли в юанях, а не в качестве экстренной ликвидности для иностранных банков.
Тем не менее, несмотря на их редкое использование, объем этих своп-линий довольно существенный по отношению к ВВП стран, с которыми имеются своп-соглашения (см. график ниже).
Офшорные рынки и конвертируемость юаня
Китай должен заботиться не только о предоставлении юаней остальному миру. Он также должен позволять другим странам продавать юани за доллары, когда они этого пожелают. Именно эту возможность предоставляют офшорные рынки в финансовых центрах за пределами материкового Китая.
С 2010 г., когда Китай впервые разрешил торговлю юанями в Гонконге, такие офшорные рынки появились еще в 24 городах. На июль 2021 г. на офшорных счетах было размещено около 1,25 трлн юаней ($200 млрд). Пока эти рынки остаются небольшими по сравнению с офшорными рынками долларов в Европе и других странах. Офшорные долларовые депозиты (или евродоллары) в 2016 г. оценивались в $14 трлн, или около 130% от объема национальных депозитов в то время. Это сравнение показывает, что офшорным рынкам в юанях еще предстоит пройти долгий путь.
Но это также предполагает, что центральные банки, которые держат резервы в юанях, могут ожидать, что смогут конвертировать юани в доллары на офшорных рынках по предсказуемым и стабильным ценам – при условии, что они не решат сделать это все одновременно, то есть учитывая ограниченность ликвидности, доступной в офшорах. В свою очередь, стабильность и предсказуемость требуют от китайских властей регулирования обменного курса юаня к доллару. А для регулирования обменного курса китайским властям требуются резервы в долларах.
Это позволяет предположить, что усиление роли юаня в качестве резервной валюты не приведет к автоматическому снижению роли доллара как резервной валюты. Скорее Китаю придется держать резервы в долларах, чтобы другие страны охотно держали резервы в юанях. Эти две резервные валюты будут дополнять, а не заменять друг друга.
Если прибегнуть к историческим параллелям, юань сегодня не отличается от доллара в 1950-х и 1960-х гг. Конвертацию юаня в доллары затрудняют ограничения счета операций с капиталом, а полвека назад конвертацию долларов в золото ограничивало монетарное право Бреттон-Вудской системы. Золото было резервным активом, вызывавшим наибольшее доверие, и конвертируемость доллара в золото была необходимым условием доверия к доллару. Однако обменивать доллары на золото у ФРС имели право только центральные банки – частные инвесторы не могли этого сделать в США. Но им, как и другим участникам финансового рынка, а также центральным банкам, разрешалось конвертировать доллары в золото на частной бирже золота в Лондоне. Офшорный рынок золота в Лондоне тогда и офшорный рынок юаней сегодня – продукт одного и того же феномена, а именно несовершенной конвертируемости международной валюты (тогда доллар, сейчас юань) в первичный резервный актив (тогда – в золото, сейчас – в доллар).
Так же, как лондонский рынок золота служил предохранительным клапаном для держателей долларов в 1960-е, офшорный рынок юаней в Гонконге является предохранительным клапаном для держателей юаней сегодня. В обоих случаях за этими рынками внимательно следили и следят монетарные власти, поскольку неблагоприятное развитие событий на таких рынках может подорвать доверие к резервной валюте.
Перспектива превращения юаня в международную валюту является предметом активных политических дебатов. Вопреки общепринятому мнению, ограничения на движение капитала в Китае не могут в полной мере препятствовать усилению роли юаня в качестве международной и резервной валюты. Это не отрицает того, что для «обгона» доллара в качестве ведущей международной и резервной валюты Китаю требуется продолжить либерализацию счета операций с капиталом. Однако юань может усилить свои позиции и без этого – за счет финансирования импорта, долговых выплат, развития платежной инфраструктуры и офшорных рынков и предоставления валютных свопов.
Необходимость держать доллары может быть невыгодна для Китая, поскольку создает взаимную зависимость между Китаем и США. Но такие специфические отношения между двумя крупнейшими экономиками мира – единственный способ для Китая превратить юань в значимую резервную валюту, не проводя полную либерализацию движения капитала. Тем не менее вопрос о том, сколько долларов нужно Китаю, чтобы поддержать собственную экономическую экспансию и побудить своего экономического партнера держать юани, остается открытым.
Почему китайский юань не станет мировой резервной валютой
Несмотря на хорошее состояние и сохраняющуюся позитивную динамику экономики КНР, китайский юань так и не стал мировой резервной валютой, подобно доллару США, евро, британскому фунту, японской иене и швейцарскому франку.
Немцы хотят юань
Однако все это не умаляет интереса к китайской валюте и все большее количество стран рассматривают возможность использования юаня для размещения своих резервов.
Как сообщает агентство Bloomberg, Федеральный банк Германии (Бундесбанк) принял решение включить китайский юань в международные резервы ФРГ.
По его словам, такое решение принято после инвестирования Европейским центральным банком (Бундесбанк является его частью) 500 миллионов евро в активы, номинированные в юанях.
Напомним, что в 2016 году Международный валютный фонд (МВФ) включил юань в корзину валют, используемых для расчета специальных прав заимствования (SDR). Помимо юаня на сегодняшний день эту корзину образуют доллар, евро, британский фунт стерлингов и японская иена.
© visualhunt.com
Ловкость рук и волчий билет
И все же стремление Германии разбавить свои резервы юанем не является поводом для того, чтобы говорить о скором его превращении в мировую резервную валюту.
Не секрет, что к доллару, фунту, иене и евро предъявляется много претензий, особенно если речь идет об американской валюте, однако попытки разбавить этот пул чем-то еще скорее напоминают робкие и не самые удачные эксперименты.
По мнению эксперта, дело в том, что реальным показателем востребованности валюты является использование этой валюты в международных расчетах. В 2015 году доля расчетов в юанях, по данным Международной межбанковской системы передачи информации и совершения платежей SWIFT, составляла около 3%, что заставило всех заговорить о радужных перспективах юаня после решения МВФ.
© visualhunt.com
Юаню здесь не место
Действительно, в октябре 2017 года доля китайской валюты в международных расчетах уменьшилась до самого низкого уровня с апреля 2014-го. По данным платежной системы SWIFT, в октябре прошлого года она снизилась до 1,46% с 1,85% в сентябре. Из чего напрашивается вывод, что пиком доверия к юаню стал момент признания его МВФ, после чего доля его использования сократилась почти вдвое.
Сегодня юань занимает лишь 7-е место среди наиболее популярных мировых валют.
Бесспорным лидером в мировых расчетах и резервах на сегодняшний день является доллар США, занимающий 39,47% рынка. Активно наращивает свою долю второй по значимости участник — евро. Его доля в мировых расчетах составляет 33,98%. Следом за ним идут британский фунт стерлингов — 7,71%, японская иена — 2,92% и швейцарский франк — 1,63%.
Несмотря на то, что некоторые страны, включая ту же Германию, не против разместить часть резервов в юанях, в обозримом будущем вряд ли стоит ждать его включения в список основных мировых резервных валют.
Склонность китайских властей к манипулированию курсом национальной валюты и постоянные попытки его занижения еще долго будут оставаться непреодолимым препятствием на пути юаня в «международный элитный клуб».