Что ждет россию после войны

"Главная угроза распада страны – Владимир Путин". Какой будет Россия после войны

Войну в Украине, которую Россия, по убеждению многих экспертов, уже проигрывает, нередко называют колониальной и имперской. Исторический опыт свидетельствует о том, что империи, проигрывая войны, могут распасться. Ситуацию обостряет тот факт, что теперь у Российской Федерации, после "референдумов" о присоединении украинских областей, де-факто нет признанных во всем мире границ.

Об угрозе "распада страны" Владимир Путин говорит с первых лет своего правления. Небходимостью предотвращения такого сценария он, как правило, и оправдывал строительство вертикали власти, подавление местных инициатив, последовательную ликвидацию институтов местного самоуправления и централизацию финансовых потоков, лишавшую регионы не только политических прав, но и финансовой самостоятельности.

И вот теперь на фоне войны в Украине появляется всё больше прогнозов о том, что Россия может повторить судьбу СССР. В действительности такой сценарий маловероятен, но и другие варианты послевоенного развития России особого оптимизма не вызывают, говорит политический географ, профессор Свободного университета Дмитрий Орешкин.

– С моей точки зрения, главная угроза распада страны – это Владимир Путин, потому что он восстанавливает примитивную модель территориального менеджмента, – поясняет Орешкин. – А именно советскую модель, когда всё замкнуто на центр. Это суперцентрализация, эту модель власти строили товарищ Ленин и товарищ Сталин. Ленин начал с того, что уничтожил разделение властей, потому что пролетарскую революцию должны делать вожди пролетарской революции и поэтому у них в руках должна быть и законодательная, и исполнительная, и политическая, и военная власть, и любая другая. В чисто функциональном, географическом смысле это выражается в том, что вся жизнь собрана в столице.

Эта модель супер-гипер-мегацентрализации в чисто экономическом смысле не выдержала испытания временем. Советский Союз распался, в том числе, из-за чудовищной неэффективности экономического территориального менеджмента: когда в Москве есть Министерство рыбной промышленности, которое определяет нормы лова для Дальнего Востока, и пока не определит, лов проводить нельзя. Или когда эстонская шоколадная фабрика должна рецепт торта согласовывать в Москве, процесс согласования длится месяцами, а тем временем торт не производят.

Суперцентрализация душит экономику, и не зря Никита Хрущёв начал децентрализовывать хозяйственное управление. Хрущев ввёл совнархозы, советы народного хозяйства по местам, и экономика начала дышать. Конец 1950-х годов отличался быстрым восстановительным ростом, а потом этот стимул иссяк, нужны были ещё более смелые демократические шаги, но Хрущев к этому уже не был готов. Леонид Брежнев опять всё начал централизовывать, потому что ЦК почувствовал угрозу полномочиям центральной власти.

– В чем они увидели риски?

– Они восприняли рост самостоятельности регионов как угрозу централизации управляемости. Если регион богатый, у него своя ресурсная база, он не очень зависит от центра и начинает "гулять": нам это не нужно, нам это невыгодно. Вертикаль власти начинает скрипеть. В частности, это было не артикулированной, но явной претензией к Хрущеву: что он ослабил центральную систему управления. И снова пошла супер-гиперцентрализация.

Но чем сложнее и развитее экономическое пространство, тем дробнее, мельче должны быть контуры территориальной ответственности. Если вы посмотрите на карту Европы, вы увидите, какое там мелкое дробление. А если у тебя Луна, то вполне достаточно одного человека, чтобы он ею командовал, потому что там командовать нечем. Чтобы территория развивалась, необходима тесная связь менеджмента с этой территорией и, соответственно, перераспределение полномочий от центра к регионам. И здесь постоянный конфликт приоритетов: или вы хотите, чтобы страна была послушная, вся управляемая из одного центра, или вы хотите, чтобы она была богатая.

– Но по Конституции Россия – федеративное государство.

– В 1990-е годы она и была федерацией. Были очень серьёзные проблемы у Ельцина с регионами, вплоть до чеченской войны. Шаймиев (Минтимер Шаймиев, первый президент Татарстана. – СР) сурово торговался с центром и использовал жёсткие рычаги давления. Например, в 1993 году явка на выборах в Государственную думу Российской Федерации составила 14% в Татарстане, притом что в тот же день шли выборы президента Республики Татарстан, и там была явка 56–57%. Местная элита осознанно саботировала федеральную повестку – избиратели получали "госдумовские" бюллетени на руки, только если сами спрашивали. Это делалось для демонстрации давления на Москву. Тогда же серьёзные проблемы обсуждались – суверенный Татарстан всерьёз хотел брать пошлину за движение поездов из Москвы во Владивосток!

Эта модель создавала чудовищное напряжение для центра, но она помогала существовать и развиваться регионам. Появлялся реальный федерализм, и тогда Совет Федерации был реальным полномочным институтом, в котором надо было торговаться, идти на политические сделки. Путину это очень не нравилось, и первое, что он начал делать, – уничтожать эту региональную вольницу. Он создал федеральные округа, а это не что иное, как репликация военного управления, когда есть один верховный главнокомандующий, у него не больше десяти фронтов. Десять федеральных округов, в каждом федеральном округе-фронте есть сколько-то армий-регионов. В каждом регионе есть "генерал". С точки зрения вертикальной власти командовать такой системой, когда у тебя десять подчиненных, а не 85, проще.

Но эта система хороша во время войны, а во время нормального мирного развития должно быть больше свобод, больше конкуренции, меньше монополизации. Ельцин был вынужден с этим взаимодействовать. Пришёл Путин и постепенно опять замкнул всё на себя и ограничил экономические свободы регионов. При Ельцине налогооблагаемая база регионов делилась пополам, половина шла в центр, половина осталась на развитие регионов, что очень правильно. Теперь, по данным сибирских экономистов, примерно так: 62% – Москва, 38% – на местах. Но раз у тебя только треть доходов, что тебе корячиться – всё равно большую часть отберут! Стимула нет, потому что цель Москвы – чтобы регионы были бедные, но послушные. Они клюют с кремлёвской ладошки. Политическая управляемость усиливается, а общие экономические темпы развития падают. Не случайно последние десять лет в России практически нулевой процент экономического роста. Для чего вся эта супер-мегацентрализованная модель? Для того, чтобы ресурсы собрать в центре и на что-то их бросить. В советские времена – атомная бомба, освоение космоса, Гагарин и всё прочее. А теперь – мы видим, на что.

Путин считал, что он укрепляет государственность, себя делает центром и таким образом сплачивает страну, а на самом деле уничтожал институции, которые обеспечивали горизонтальные связи. Замечательный географ, светлой памяти, Леонид Викторович Смирнягин говорил, что границы регионов в нашей стране видны из космоса, что вообще-то безумие. Почему видны? Потому что все регионы связаны дорогами с Москвой и не связаны друг с другом – межрегиональных отношений нет. Если тебе надо попасть из деревни Коняты Смоленской области в деревню Осовик Брянской области, между которыми 25 км, то тебе надо ехать до федеральной трассы, доезжать до Брянска, из Брянска возвращаться 100–150 км. Я ездил там – там идёт дорога, которая постепенно превращается в просеку, а дальше кабаны и край партизанской славы. Когда смотришь на космический снимок, ты видишь по границам каждого региона леса непроходимые. Губернатор отвечает за центр региона, а приграничные районы его не интересуют.

"Выборов никто из них ждать не будет"

– Вертикаль власти, которая создавалась для обеспечения единства страны, получается, сработала противоположным образом?

– Она ещё не сработала, она создает потенциал. Нам что говорят: есть Путин – есть Россия. А Путин же не вечный, нет Путина – и что дальше? Ну бывает: человек простудился и умер. По закону, в течение трёх месяцев премьер должен выполнять функцию президента. За эти три месяца он организует выборы. И на выборах народ выбирает, кто будет следующим. Смотрим пример Туркмении. Там помер туркменбаши. По закону, власть временно приходит к главе межлиса. А в реальности этого главу Гурбангулы Бердымухамедов сразу изолировал и перехватил власть.

В России отсутствуют политические институции, Путин их уничтожил. Есть конкурирующие группы, которые Путин создал для того, чтобы поддерживать систему сдержек и противовесов. Есть силовики, есть группа Золотова (Виктор Золотов, глава Росгвардии. – СР), которого не любят эфэсбэшники, есть Шойгу (Сергей Шойгу, министр оброны. – СР), который не любит их всех, и все они вооружены. У всех подчинённые силовые структуры. Убираем Путина – и что, они должны прийти и сказать: "Товарищ Мишустин, ты по закону у нас премьер, ты организуй выборы, Элла Александровна честно посчитает голоса, и кто победит, тот, значит, и станет"? Весь их опыт жизненный говорит, что Элла Памфилова нарисует тому, кто будет де-факто командовать. Значит, выборов никто из них ждать не будет. Они понимают: кто станет царем горы, тот на выборах и победит. Надеяться на то, что Кадыров скажет: "Ну, как народ выберет, так оно и будет", никаких оснований нет, это противоречит простому здравому смыслу.

– Из обозначенных вами группировок только у Кадырова есть условно своя территория. Золотов, Шойгу, Сечин, все остальные не имеют территориальной привязки. Как борьба группировок может отразиться на региональной карте?

– Пока на нашей карте, за исключением Кадырова, вооружённых сил нет ни у кого. Другой вопрос, что региональные начальники не смогут просто сидеть и ждать. Какие-то отношения у всех есть, каждый начальник, глядя на то, что происходит наверху, должен для себя принять решение: ты с кем? Идеальный вариант: отсидеться, а потом проявить лояльность победителю. Но обычно так не выходит. Силы, которые борются в центре, обращаются к своим знакомым регионам за поддержкой: нам нужны люди, нам нужно влияние.

– И тут будет совершенная чересполосица, там же внятных границ у этих групп поддержки нет?

– Может, они начнут что-то формировать. Дальний Восток вряд ли сейчас готов от Москвы отделиться, потому что рядом Китай, они его всерьез опасаются. Свердловская или Уральская республика – тоже не актуально.

– В Сибири изо всех сил говорят: "Мы не-не-не, не подумайте дурного", но есть новосибирский Академгородок, там сидят умные люди, экономисты, которые умеют сложить и проверить цифры. И они понимают, что центр их систематически обувает.

Дело в том, что Путин всё замкнул на центр. Как только начинаются проблемы в центре, региональные элиты оживают. И ведут себя по-разному. Наиболее продвинутые регионы, Татарстан, Башкортостан, по объективным причинам будут вынуждены заявлять свою политическую позицию. Трудно предсказать, какую именно, потому что националистические движения, которые там растут снизу, сегодня, в отличие от 1990-х годов, не имеют поддержки со стороны официальной региональной власти.

– А интересы региональных начальников и местных националистов могут в один момент сойтись и слиться в единый вектор?

– Пока этого нет. Пока региональные начальники столь сильно зависят от Кремля, что им для сохранения власти гораздо важнее иметь хорошие отношения с Кремлем, чем с населением. И в этом сила путинской модели – до того момента, пока вертикаль вдруг не ослабнет. А ослабеть она может именно из-за войны, из-за этой стратегической ошибки центра. Когда начинается ослабление центра, в частности, чисто экономически, ВВП падает, центр меньше может давать регионам на ладошке кормления. Зато пытается больше забрать у регионов-доноров. Да, Хабирову (глава Республики Башкортостан Радий Хабиров. – СР) надо взаимодействовать с Кремлем, как-то он поскрипит, но согласится. Но тут же есть критики, которые борются за свои интересы, и они будут говорить простые, неправильные, но эмоционально очень понятные слова: "Они там воюют, а мы здесь, значит, должны надрываться".

Националистические региональные движения часто иррациональны. Мы пытаемся осознать это рациональными терминами, а там люди борются за власть. И они начинают голосить: мол, так и так, наши парни там гибнут, ради чего, а мы еще это деньги платим. Когда начнется ослабление Кремля, главы регионов поневоле будут вынуждены договариваться с этой публикой. А публика почувствует, что у нее появляется политический ресурс, и, соответственно, начнет выдвигать новые требования.

Путин, создав эту модель, привыкнув, что он безошибочный командир и все его слушаются, на самом деле в долгосрочном плане создал экзистенциальную угрозу для страны. Он мог бы создать институции, которые регулируют эти процессы. А теперь этих институций нет, есть только сила. Это пока кажется умозрительной концепцией. Но по мере того, как Путин будет слабеть, регионы будут а) возмущаться, в) требовать и с) внутри себя консолидироваться. При этом, как правило, в нелегальном поле, потому что кто сейчас в Совете Федерации – там только тот, кто купил себе место.

"Есть риск одичания"

– Вы упомянули национальные регионы и регионы с крепкой экономикой. А что можно сказать про русские области, у которых и с населенностью, и с экономикой большие проблемы?

– Это так называемые старорусские культурные центры. Региональные процессы измеряются поколениями, тут по щелчку пальцев ничего не изменишь. Структура территориального деления во многом дореволюционная, и, например, в Тверской области до революции было двенадцать тысяч населённых пунктов, а в конце Советского Союза две тысячи. Это то, что Николай Николаевич Баранский или другие крупные экономические географы называли "экономической пустыней". Едешь ночью из Москвы в Питер – одна лампочка в Бологом, всё остальное темное.

Старый русский цивилизационный центр начиная с 1917 года переживал демографическую, хозяйственную, любую другую катастрофу. Во времена Петра Столыпина он был перенаселен: земли мало, мужиков много, поэтому им предлагали взять землю в Сибири или в Казахстане, а благодаря товарищу Сталину и коллективизации сельское хозяйство вообще исчезло. Те же самые мужики кинулись в города, потому что там были карточки, можно было как-то пережить. Потом в хрущёвские, брежневские времена немножко стало полегче. Вокруг Москвы стали формироваться, благодаря оборонной централизованной промышленности, города-спутники, типа Электростали, Зеленограда. А в 1990-е годы процесс оздоровления пошёл ещё быстрее. Появилась Калуга, например. Калужская область – пример того, как правильно надо делать. Там было много производства – пиво, автомобили, оконные рамы. В течение 10–20 лет так получалось, что везло Калужской области с руководством, и, пользуясь близостью к Москве, Калуга быстро росла.

Обидно то, что сейчас, из-за этой путинской истории, именно лидеры больше всех и пострадали из-за санкций. Тут логика такая: если ты всю жизнь весной высаживаешь картошку, осенью ее собираешь, зимой её ешь, то тебя не очень волнует курс евро. Тебя не волнуют глобальные проблемы, картошка она и есть картошка, лишь бы не отбирали.

Путину удобно, когда регионы бедные. Если мы посмотрим, какие регионы в первую очередь платят налог кровью, то это Бурятия, Тыва, в меньшей степени Чечня, из русских областей – Ивановская, Псковская (там десантники), Костромская область, самые-самые тихие. В Костроме живут крайне небогато, в отличие от той же Калуги. Владимирская область – глубокая депрессуха, без боли не взглянешь. Из этих областей Путин гребёт больше всего рекрутов, потому что они тихие, безответные, полностью зависят от Кремля.

– А что с историческими центрами – Псковская вечевая республика, Новгородская вечевая республика, Республика Карелия?

– Карелия традиционно свободолюбива. А вот Псковская и Новгородская – всё-таки Иван Грозный их затоптал ещё давным-давно. В Великом Новгороде сильно было влияние европейской культуры. Например, в Тихвине местные купцы на церкви решили поставить железный крест, наглядевшись на образцы европейские. Иван Васильевич был глубоко этим возмущён, потому что Спасителя распяли на деревянном кресте, а железный – это чужестранное влияние, с ним надо бороться. Он пошёл уничтожать Новгород и успешно его уничтожил, после этого Великий Новгород несколько столетий приходил в себя, да так и не пришёл. Сейчас это красивый, с большой историей, но всего лишь областной центр.

– Здесь мы никакого сепаратизма не увидим?

– Нет, у них просто сил нет для этого. Они слишком слабы. Калининградская область ещё туда-сюда. Понятно, там каждый второй военный, но дети этих военных уже совсем по-другому устроены. Я бы не сказал, что здесь есть риск сепаратизма. Есть риск одичания. Вот это более серьёзная вещь – вторичное одичание пространства. Ивановская область, Владимирская, значительная часть Ярославской, Тверская запустевают, люди оттуда выезжают. Раньше они уезжали, условно, в Тверь, Ярославль. Теперь уезжают хорошо, если в Москву, а чаще сразу за рубеж, потому что тикают от призыва. Идёт депопуляция в общероссийском масштабе. За прошлый год мы потеряли миллион человек из-за ковида. За этот год, наверное, тоже потеряем миллион человек, потому что многие уехали, плюс накладывается негативная демографическая ситуация. Плюс мужики гибнут на фронте в самом фертильном возрасте. А как женщинам рожать, если нет мужиков?

"Западу не надо завоевать Россию"

– Я слышала мнение, что странам Балтии после войны хотелось бы видеть новое буферное государство между собой и Москвой. Такое возможно?

– Люди в России не понимают того, что Запад давно живёт в концепции геополитики потоков вместо геополитики площадей. Площади ему не нужны. Ему не надо завоёвывать Венесуэлу для того, чтобы пользоваться венесуэльской нефтью. Потому что никуда, кроме как на Запад, Венесуэла свою нефть не продаст. Поэтому Западу не надо завоевать Россию. Эти 17 млн квадратных километров, населённых людьми, которые не будут рады, они совершенно не нужны ни Америке, ни Европе. Охота Латвии контролировать Псковскую область? Зачем, чего в Латвии не хватает? Опять же, с точки зрения геополитики буферная зона никакого смысла не имеет, потому что через буферную зону ракеты летают точно также, как они летают над российской псковской территорией. Это всё терминология столетней давности.

Я думаю, что ни один вменяемый политик в Латвии, Эстонии и Литве об этом не заикнется – у них просто ресурсов нет, чтобы обслуживать эту зону. Они даже стену-то построить не могут, это дорого. Инстинктивное российское восприятие, что Запад нас хочет завоевать, глубоко ошибочно, потому что Запад контролирует потоки – финансовые, информационные, технологические. Запад доллары будет класть на стол. А Путину, сколько бы он там не кричал, чтобы газ оплачивали рублями, эти доллары понадобятся, чтобы покупать те же самые чипы для ракет.

– А есть геополитические потоки, для которых нужен русский северо-запад?

– Конечно. Если бы Путин чувствовал своё пространство правильно, он должен был бы создавать линию, например, Северного морского пути. Глобальное потепление идёт, там, по-видимому, будет открытая от льда зона. Но для того, чтобы путь мог функционировать, там должны быть хорошие морские терминалы. Это приносило бы огромную выгоду. Потому что корабль из Сеула в Роттердам через Суэцкий канал идёт месяц. А через Северный морской путь это было бы полтора раза быстрее и дешевле. Выгода очевидная. Другая очевидная выгода – сухопутный транспортный коридор из Сеула в Роттердам через Россию. Там Путин ездил в начале своей истории, помните, на жёлтых "Жигулях". Он проехал, дорогу забыли сразу. Вместо этого вынуждены были строить мост в Крым, ради этого отменив строительство моста через Лену для Якутии. А для Якутии это очень важно, потому что это связь со всей страной. Это опять ошибочная система приоритетов, избранная Путиным, когда он вместо того, чтобы развивать территории, из них как пылесосом всё вытягивает – и в войну. И людей, и деньги, и ресурсы – всё, что угодно, и всё это сжигает.

– Настоящий федерализм в России возможен?

– Я думаю, что теоретически да, а практически нет. Потому что есть такая вещь, как ментальная инерция. Советская ментальная инерция опасна тем, что задаёт людям "самоочевидность". Самоочевидность зависит от устройства очей. Вот какие у тебя очи, так ты и видишь. Люди смотрят на мир через телевизор и думают, что да, вокруг нас враги, которые спят и видят, как бы захватить наши политые кровью территории. Это элементарное заблуждение, осознанно поддерживаемое Путиным и той корпорацией, которую он представляет. Их логика такая: "Ребята, священные рубежи Родины надо охранять? Надо. Давайте бабки". И здесь есть инстинктивная, нутряная идеология: все вокруг враги, надо сплотиться, нужен настоящий начальник.

Проблема в том, что сейчас к Путину начинаются претензии как раз с этого фланга: царь-то ненастоящий, "Сталин бы на его месте…" и так далее. Путин не справляется с той функцией, которую он сам на себя взял. Центр начинает проседать. Когда центр проваливается, начинается региональная турбулентность. Мы не знаем какая. Если в центре начнётся кровавая разборка, то она перекинется и в регионы, никуда от этого не денешься.

"Империя теперь синоним нечистой силы"

– Из-за войны россияне заново осознают себя как носителей "имперского синдрома" – кто-то с горечью, кто-то с гордостью. Можно ли говорить о продолжающемся распаде империи – царской либо советской?

– Вообще термин "империя" слишком лапами захватанный. Это теперь синоним нечистой силы в самом широком смысле. Империя – это то, что хорошо в своё время. Сегодня империя функционально не актуальна. И её не будет, потому что у Путина нет на это ресурсов.

"Империя", по сути, глобальный культурный лидер, который обеспечивает стабильность. Да, он подавляет, но и создает условия для развития. От Римской империи нам остался латинский язык, на котором говорит вся европейская наука, осталось римское право, остался Гай Валерий Катулл, выдающийся поэт. От Британской империи в Индии осталась железнодорожная сеть, английский язык, система образования, система здравоохранения. В Кении до сих пор осталась политическая модель, поэтому Кения, в отличие от соседей, неплохо себя чувствует. Российская империя была проводником европейских ценностей на восток. И она была по-настоящему конфедеративным государством (например, Великое княжество Финляндское имело свой сейм, свою железнодорожную сеть, свой язык, свою систему образования). Сегодня эта концепция ушла из общественного сознания. Осталась сталинская концепция, что мы были едины, неделимы, новая историческая общность советских людей и всех побеждаем. Сталинская империя была империей наизнанку.

– А "имперский синдром" существует?

– Сегодня есть группа товарищей, вот эта путинская корпорация, которые хотят командовать. Они хотят командовать всеми – и украинцами, и русскими. Русскими командовать легче, потому что им понятен этот язык: ребята, надо сплотиться вокруг нас, а мы будем вас доить, но обеспечивать вам безопасность. С Украиной у них то же самое просто не получится. Другое дело, что есть люди, которым нравится идея, что они принадлежат к великому могучему народу. Жрать нечего, жить негде, но зато нас все боятся и уважают. Если называть "имперскостью" вот эту милитаризацию сознания: есть я, есть начальник, он командует, а я горжусь тем, что топчу чужую землю, – это есть. Но чисто эмпирически работает не так ярко, как хотелось бы имперцам. Шойгу нам сказал, что воевать пришли тринадцать тысяч добровольцев. А в Грузии нам рассказывают, что семьсот тысяч мужиков призывного возраста утекли через границу. Вот это про "доминирование" имперского сознания. Как только вопрос не о теоретических основах, а о конкретной жизненной проблеме, так "извините, я в Грузии".

– Какой будет Россия после войны?

– Я бы хотел сказать, что "наиболее вероятно создание демократической, федеративной страны", но боюсь, что это не актуально. Давайте начнем с этого варианта: Россия превращается в демократическую страну. Такое возможно, только если появится очень сильный лидер, в значительной степени авторитарный, типа Ельцина, который поставит такую цель. Это было возможно в 1990-е годы, потому что всем было понятно, что мы в тупике, чтобы хуже не сказать, и что выбираться надо в сторону Запада. Это был консенсус, и Ельцин по этому пути шёл. Сейчас этого консенсуса нет, потому что группе товарищей очень нравится, как устроена страна, и эта группа гораздо более обширна и влиятельна, чем это было в советские времена. Тогда нравилось только партийной номенклатуре. Сейчас это нравится огромному количеству людей, которые работают в "Газпроме", "Роснефти". У них высокие зарплаты, они себя хорошо чувствуют – их миллионы. Если в девяностые годы было всем понятно, что так жить нельзя, то сейчас значительной части людей кажется, что так жить можно. Ожидать, что появится сильный лидер, который будет пользоваться консолидированной поддержкой большинства в направлении движения к европейской системе ценностей, не вижу оснований.

Более вероятный вариант, когда люди, которые воспринимают эту страну как корпоративную собственность, понимают, что или у нас война между вооруженными корпорациями, или мы находим какой-то компромиссный вариант, который управляет этой огромной территорией. Это военная хунта. "Хунта" – это ведь "совет", советская власть. За каждым из участников хунты стоит какая-то силовая группировка, и они, как в послесталинские времена, друг друга жрут, но без гражданской войны. Потом хунта начинает выяснять, кто в доме хозяин, и, скорее всего, это приведет к появлению нового авторитарного лидера. Как правило, таким становится человек самый серенький, незаметный, тихенький, которого никто не боится, как Хрущёв в свое время, как сам Сталин.

– Да, кстати, и Путин. И третий вариант – это гражданская война. Когда группировки не договорились, под них подтягиваются разные региональные группы и начинается мочилово. Опять же мы отравлены советским воспитанием. Для нас гражданская война – это война восставшего народа против эксплуататоров. На самом деле гражданская война – это война между разными группами влияния, которые к себе подтягивают этот самый народ. Группы влияния есть. Правовой нигилизм есть, то есть к закону никакого уважения нет. Ориентация на силу есть, это Путин всё сам создал. Так что, гражданская война – это вполне реальный вариант выхода из путинской ситуации. Чудовищный, но, сожалению, не менее вероятный, чем хунта. Какие ещё варианты? Честно говоря, других я уже и не вижу.

– Вариант оккупации и расчленения России Западом, о чем постоянно твердит российская пропаганда.

– Это никому не надо. Соединенные Штаты понимают, что они у Путина эффективнее и быстрее выиграют мирную конкуренцию, чем военную. Им не надо завоёвывать территорию. Они этого в Афганистане наелись. Для них Россия – это тот же Афганистан, только с ядерной бомбой, поэтому гораздо страшнее. Они помнят, как Рейган завалил Советский Союз – без войны, просто ценами на нефть. С Путиным они готовы сделать ровно то же самое. Так что, никакой оккупации не будет, надежды на "план Маршалла" – тоже не вижу оснований.

– У демократической оппозиции нет никаких шансов прийти к власти в послевоенной России?

– Сейчас нет, она пропустила своё время, она разменяла свои права на сладкую жизнь, согласилась с тем, что выборы фальсифицируются. Казалось, что это не так важно, в общем-то живём неплохо. Никому в голову не могло прийти, что кончится войной, – считает географ и политолог Дмитрий Орешкин.

После империи

После империи

Все последние годы нынешние обитатели Кремля утверждали, что выстроенная ими вертикаль власти, подавление свободы слова и любых местных инициатив только и могут спасти страну от сепаратизма и развала. Этим оправдывалась последовательная ликвидация институтов местного самоуправления и централизация финансовых потоков, лишавшая регионы не только политических прав, но и финансовой самостоятельности.

И вот в 2022 году мы наблюдаем, как такая политика привела к войне, ухудшению экономической ситуации в стране, а также к массовой эмиграции из России. На повестке дня – вопрос о послевоенном устройстве страны. Как должна выглядеть Россия в будущем, сможет ли она избежать судьбы СССР и стать действительно равноправной федерацией, в которой ни один регион – от Калининграда до Владивостока — не будет чувствовать себя обделенным и бесправным? Ответы на эти вопросы мы вместе с нашими экспертами ищем в разделе "После империи".

"По доброй воле никто никогда не кается". Какой будет Россия после войны

На фоне продолжения российской агрессии против Украины и усиления внутриполитических репрессий в самой России неминуемы вопросы о том, что будет со страной после войны. Сможет ли Россия избавиться от имперских комплексов и ресентимента, перестать шантажировать мир ядерным оружием, покаяться за совершенные во время войны преступления и стать государством безопасным – как для соседей, так и для собственных граждан.

Корреспондент Север. Реалии задал эти вопросы политологу, публицисту, профессору университета Хельсинки Владимиру Гельману.

В свой книге "Недостойное правление". Политика в современной России", вышедшей в 2019 году, Владимир Гельман анализирует сложившиеся в последние десятилетия схемы управления Россией, целью которых он считает исключительно извлечение ренты. Режимные циклы недостойного правления могут многократно повторяться и сменяться периодами жесткого авторитаризма, предупреждает Гельман, и "такое развитие событий грозит всерьез и надолго обречь государства постсоветской Евразии на участь, подобную участи стран Африки".

"Посткоммунистическая Россия не справилась с "дилеммой одновременности" – необходимостью решать задачи демократизации, проводить рыночные реформы и изменять национально-государственное устройство страны. Низкая вовлеченность граждан в политику помогла российским политическим акторам выстроить авторитарный режим и сосредоточить власть в своих руках. Сможет ли наша страна преодолеть эти тенденции и выйти на путь развития политических и гражданских свобод, или этот путь закрыт для нее на долгие десятилетия?" – спрашивает Владимир Гельман в своей книге "Авторитарная Россия. Бегство от свободы, или почему у нас не приживается демократия", изданной накануне российского вторжения в Украину (Москва, Говард Рорк, 2021).

– Ваша последняя книга вышла накануне войны. Что-то за этот год принципиально изменилось в вашем восприятии системы правления в России?

– Нет, мы видим, что все те дефекты, которые были присущи российской системе государственного управления, целью которого является извлечение ренты, личное обогащение тех людей, которые управляют страной, остались неизменными. Более того, эти характеристики государственного управления в России сыграли немалую роль в запуске всех процессов, которые привели к нынешнему положению дел. Поэтому нельзя сказать, что до 24 февраля прошлого года в России было недостойное правление, а сейчас оно стало более или менее недостойным, нет, оно такое, каким сформировалось на протяжении последних десятилетий.

– С начала войны тем не менее очень часто звучит очень простой вопрос: как это могло с нами случиться?

– Просто у тех людей, которые в России принимают политические решения, оказалось очень мало ограничений. Во многих других странах руководители связаны многими политическими и институциональными ограничениями, именно поэтому они не склонны прибегать к военным мерам для разрешения конфликтов с другими государствами. Ведь страны в ходе военных конфликтов несут и людские, и экономические потери, руководителям приходится за это отвечать на выборах, а кроме того, другие политики не разрешают им беспрепятственно проводить такой курс. В России все эти ограничения очень долго сознательно выкорчевывались. Я бы сказал, что российский случай как раз представляет собой норму, а не исключение, в том смысле, что все политики вели бы себя, скорее всего, примерно так же, как российские – если бы у них не было ограничений.

В России на протяжении длительного времени систематически выстраивался персоналистский авторитарный режим, когда принятие важнейших решений замкнуто на главу государства и некоторых представителей его ближайшего окружения. В первые два срока президентства Путина решения принимались не единолично, Путин был связан и формальными, и неформальными ограничениями, вынужден был консультироваться с правительством, с представителями бизнеса, с региональными лидерами. В последние годы, после того как он в 2012 году вернулся на пост президента, и особенно после плебисцита о возможности сохранения его полномочий до 2036 года, эти ограничения становились все менее значимыми. И российские власти поверили, что они теперь могут делать все, чего захотят, и им за это ничего не будет. Логическим следствием этого и стал запуск "специальной военной операции", как ее называют официально.

– Но почему Путину так легко удалось снять для себя все ограничения внутри России? Вон как в Грузии: чуть забрезжил закон об иноагентах, все вышли протестовать и победили.

– В грузинском парламенте довольно заметное представительство оппозиции. В Грузии есть конкурентные выборы, независимые средства массовой информации. Поэтому попытка навязать закон, неприемлемый для значительной части грузинского общества, спровоцировала такой всплеск общественного недовольства. В России все эти механизмы систематически выкорчевываются. О свободных выборах говорить уже давно не приходится, представителей оппозиционных партий ни в Госдуме, ни в большинстве региональных парламентов нет. Независимые СМИ находятся под очень серьезным давлением, так что никаких голосов против действий российских властей в преддверии февраля 2022 года не было слышно.

Из книги Владимира Гельмана "Недостойное правление". "Политизация управления государством и экономикой и стимулы к лояльности в ущерб эффективности оказываются присущи конкурентным постсоветским демократиям почти в той же мере, что и электоральным авторитарным режимам. Иначе говоря, демократизация как таковая отнюдь не обязательно препятствует "недостойному правлению".

"По сути, выигрышной комбинацией, ограничивающей "недостойное правление", может стать лишь сочетание внутриполитической готовности к структурным реформам и к институциональным изменениям, с одной стороны, и сильных международных "рычагов" – с другой. Примером такого рода служили обязательства стран Восточной Европы, выполнение которых являлось условием вступления в Европейский Союз".

– Наверное, власти во многих странах были бы счастливы скрутить СМИ и уничтожить оппозицию, но у них не получается. Почему у наших получилось?

– Очень долго в России политикам, находившимся у власти, удавалось побеждать своих конкурентов по принципу игры с нулевой суммой. И в 1993-м, когда Ельцин распустил парламент и фактически ликвидировал оппонентов, и в 1996-м, когда на президентских выборах всеми правдами и неправдами была обеспечена победа, и в войне за ельцинское наследие в 1999–2000 годах. То есть во всех конфликтах в российской политике одна сторона полностью выигрывала, а другая полностью проигрывала. И эта практика продолжалась на протяжении всего постсоветского периода. Преднамеренно и целенаправленно была создана система политических институтов, которая поддерживала такой порядок. Это и российская Конституция, которая очень слабо ограничивает полномочия главы государства, это и правила, по которым организуются выборы, начиная от системы избирательных комиссий и кончая механизмом подсчета голосов.

Российский случай – максимизация власти – не уникален, все правители хотели бы вести себя именно так, но когда в некоторых странах власти начинают зарываться, то срабатывают и политические, и институциональные барьеры. В пример можно привести случай Дональда Трампа, которому, как он ни старался добиться пересмотра результатов голосования, пришлось признать проигрыш на последних выборах.

"Просуществует ли путинская система до 2042 года?" Дмитрий Травин об опасности прогнозов

– Вы пишете, что, несмотря на свою неэффективность, режим недостойного правления может оказаться самоподдерживающимся и что попытки пересмотра этого порядка, скорее всего, будут сопряжены с высокими издержками для страны и ее граждан. Что вы имеете в виду?

– Представьте себе, что в России сменилась власть, и новому руководству хочется улучшить качество государственного управления. Безусловно, у таких мер будет немалая поддержка, но многие при этом проиграют. Это, прежде всего, российское чиновничество, включая силовые ведомства, правоохранительные органы, они в прямом смысле – бенефициары нынешнего положения дел: на них выделяются колоссальные деньги. Это те же сотрудники государственного сектора экономики – не только работники госпредприятий, но и директора школ, главные врачи больниц, все они заинтересованы в поддержании статус-кво. И даже в избирательных комиссиях работают учителя, вносящие немалый вклад в получение нужных результатов голосования, они за это получают деньги и вряд ли склонны их лишиться. Поэтому при кардинальном пересмотре системы госуправления, даже если граждане страны в целом выиграют, проигравших будет много, и они не заинтересованы в переменах.

– Если цель недостойного правления – извлечение ренты, значит, важнейшую роль играет человеческий фактор. При каких условиях в России может прийти к власти человек, который захочет не себе ренты, а пользы всем?

– В истории немало примеров, когда политики пытались пересмотреть механизмы управления. Но далеко не всем сопутствует успех. Во-первых, такие меры действительно могут вызывать серьезное недовольство. Во-вторых, у политиков может просто не оказаться достаточной поддержки. Наконец, могут быть сильные конкуренты, которые, конечно, постараются воспользоваться этим недовольством. В Грузии Саакашвили провел целый ряд реформ, направленных на улучшение качества госуправления. Некоторые были вполне успешными: упростилось ведение бизнеса, снизилось коррупционное давление на экономику. Но Саакашвили выборы проиграл, лишился власти и выпал из политики, а начатые им реформы приостановились. Грузия сделала шаг вперед, но не смогла двинуться дальше. Конечно, от лидеров зависит многое, но ведь сами они тоже не вечно правят, нельзя рассчитывать, что какой-то добрый волшебник придет к власти, взмахнет волшебной палочкой – и все изменится к лучшему. Нет, это длительный и тяжелый процесс.

– Сравнивая недостойных правителей с кочевыми и стационарными бандитами, вы говорите, что наши ведут себя, скорее, как кочевые, и это порождает вечное возвращение. И что горизонт правления очень короткий. Есть ли у России шанс вырваться из порочного круга?

– Шансы и раньше были довольно низкими, а после февраля 2022 года они еще больше снизились. Действительно, короткий горизонт планирования присущ многим политикам, стремящимся как можно больше обогатиться сегодня и не вкладываться в длительное развитие своих стран. Это никакая не специфика России, многие политические лидеры ведут себя примерно так. Однако в госуправлении существуют другие агенты, огромную роль играет сложившаяся бюрократия, судебная система и так далее. В России механизмы госуправления были довольно некачественными и на момент распада Советского Союза, и те изменения, которые проводились в последние годы, не слишком изменили ситуацию к лучшему, в некотором отношении даже ухудшили.

– А что именно ухудшилось?

– У нас и раньше лояльность в государственном управлении ценилась выше, чем компетентность, а теперь и подавно. От региональных губернаторов, с одной стороны, требуется решать управленческие задачи, с другой – их оценивают по тому, насколько много голосов они принесли Путину или "Единой России" в ходе голосования. Исследования показывают, что способность приносить голоса ценится гораздо выше, чем компетентность в плане развития экономики, социальной сферы. Чиновничество хочет сохранять свои позиции и, соответственно, меньше заботится о качестве управления.

– Почему вы считаете, что наследие прошлого выступает как решающий фактор для торжества недостойного правления?

– Отсылки к опыту прошлого используются как прием, оправдывающий неприглядное настоящее. Очень долго формировалось представление, что поздний Советский Союз – это золотой век нашей страны, и, хотя этот образ имеет довольно далекое отношение к реальной практике, но эта пропаганда работает. Отчасти она опирается на то, что в СССР, например, действительно был низкий уровень социального неравенства по сравнению с нынешним. Отчасти Советскому Союзу приписывается то, чего в реальности не было. В итоге выдуманный нормативный идеал служит инструментом легитимации существующего порядка и препятствует изменениям на будущее. Потому что невозможно все время жить с головой, повернутой в прошлое.

– Остается ли у российского общества еще возможность развернуть голову вперед?

– Ответ на этот вопрос очень сильно зависит от итогов боевых действий. Понятно, что чем дольше сохраняется нынешнее положение дел, тем больше будет затягиваться опора на это прошлое в виде хорошего Советского Союза. Представьте, что у нас на календаре не 2023 год, а 2043-й, нам сообщают о том, что где-то в Донецкой области идут бои за очередной свинарник, и 90-летний Путин по-прежнему встречается со своими военачальниками, отдает приказы. Тогда, наверное, ни о чем, кроме опоры на совсем устаревшее, проржавевшее прошлое речи идти не может.

– А вы считаете такой сценарий реалистичным?

– Я не скажу, что это невозможно. Реалистично или нет – узнаем в 2043 году. Я согласен, что это крайне негативный вариант, но не исключаю, что именно так и может случиться. Более того, те люди, которые управляют Россией, заинтересованы как раз в таком развитии событий.

Скорее всего, в России будет очень длительный необратимый упадок. Мы знаем страны, сохраняющие свои режимы с помощью международной изоляции, плохо развивающиеся, имеющие мало перспектив на будущее. Зато их руководители могут править долго, уходить в мир иной в глубокой старости. Президенту Камеруна за 90, он правит страной уже 40 лет. Немножко ближе к нам географически Иран, где уровень душевого валового внутреннего продукта сейчас ниже, чем при шахе в 1970-е годы. Российское руководство, видимо, хотело бы пойти по такому пути. Хотя оно хотело бы, конечно, большего – реализации своих претензий на глобальную роль России, на роль одного из международных олигархов наряду с Соединенными Штатами Америки и Китаем, на свой контроль не только над Украиной, но и над европейскими странами. Сейчас мы видим, что эти хотелки вряд ли имеют шансы на воплощение. Так что приходится искать другие модели и ориентиры.

– Пытаясь что-то прогнозировать, мы исходим из нынешнего положения дел, проецируем его в будущее с теми или иными допущениями. Но на самом деле нас могут ждать совершенно разные события, и мы не знаем, как на них отреагируют и политический класс, и граждане. В 1970-е годы французская исследовательница Элен Каррер д`Анкосс предсказала, что Советский Союз распадется в 1990 году. Ее высказывания тогда восприняли как несуразные. Но в 1991 году СССР распался, и ее тут же избрали в Французскую Академию. Почему она так считала? Ей казалось, что в советской Центральной Азии произойдет исламизация населения и мусульманское восстание. На самом деле ничего подобного не произошло, Советский Союз распался в начале 1990-х по совсем другим причинам, однако ее сочли пророком. Так что прогнозы на длительную перспективу – это очень неблагодарная задача. Мы видим, что российские власти стремятся сохранить статус-кво любой ценой. Получится у них это или нет, зависит от очень большого количества факторов. Предугадать их просто невозможно.

– Известный факт, что неудачная война все-таки является триггером реформ, толчком для развития страны, каким была Крымская война, после которой начались реформы. Есть все-таки шанс, что эта война тоже повлечет за собой смену власти, реформы?

– Может, да, а может, нет. Еще раз повторю, что в нынешней российской политической системе слишком много завязано на фигуру главы государства. Как долго Владимир Путин будет находиться у власти, мы не можем предсказать.

– Если представить, что российские войска терпят полный разгром, это повлечет за собой уход Путина от власти?

– Нет, само собой не повлечет. Добровольно он от власти не уйдет.

– Почему же столь многие говорят, что поражения эта власть не выдержит?

– Я думаю, что многие люди выдают желаемое за действительное. Чтобы Путин лишился власти, должна либо произойти его физическая смерть или тяжелая болезнь, либо его силовое отстранение. Мы не знаем ничего насчет здоровья Путина, слухи ходят разные, я не стал бы их комментировать, а что касается силового отстранения, опять же, пока мы не наблюдаем никаких признаков того, что такое возможно. Произойдет ли это в будущем, мы не знаем. Я понимаю, что есть много публицистов, которые очень рады фантазировать. Но исследователи опираются на факты, а факты пока не говорят о том, что в России произойдет смена власти в ближайшем будущем.

– Мы видим сегодня много свидетельств трагического положения российского народа, нищего, запуганного, поглощенного пропагандой, не желающего знать правду. Многие мобилизованные не хотят на войну, но все равно покорно идут удобрять украинские поля. Может ли это состояние тотальной покорности каким-то образом измениться?

– Скорее, мы можем ожидать какие-то локальные всплески недовольства в отдельных российских регионах или местностях, чем организованный общенациональный протест, для которого нужны влиятельные организованные структуры, способные его возглавить. В России таких структур нет. Попытки их создать предпринимал Алексей Навальный, но его сеть штабов была разгромлена и уничтожена. Других структур в России не было, власти приложили немало усилий, чтобы таковые не возникали. Скажем, в разных странах Латинской Америки в период различных диктатур в ХХ веке огромную роль играли профсоюзы. В России сильных профсоюзов после распада СССР не возникло. В некоторых странах играли роль религиозные движения, а в России эта сфера находится под контролем государства. Поэтому без каких-то крупных общенациональных организационных структур протесты, скорее всего, будут локальными.

– Что вы имеете в виду – будут вспыхивать и угасать?

– Иногда люди могут добиваться решений частных вопросов, но это не решает проблемы в стране в целом. Грубо говоря, если жители какого-то города объединятся против размещения свалки у них под окнами, то, скорее всего, свалку разместят в каком-то другом городе, там, где граждане не столь активны. Это не какой-то российский феномен, а более или менее универсальная закономерность. Второй вопрос: каковы будут последствия протестов? Если они локальны и не очень многочисленны, то власти вполне в состоянии их разогнать. Поэтому я скептически отношусь к перспективам массового народного выступления. По большей части протесты успешны тогда, когда связаны с влиятельными сегментами политического класса, от элит зависит очень многое в том, чтобы протестные настроения конвертировались в действия. Сегодня мы не видим, что российские элиты готовы выступать против политического курса властей. Это не значит, что они никогда не будут готовы, но пока в этой среде наблюдается всеобщее молчание.

– Хотелось бы вернуться к наследию прошлого. Вы когда-то писали, что "Культурные схемы – укорененные в прошлом, но пережившие прежний порядок способы мышления и восприятия – задают представления о воображаемом "хорошем Советском Союзе" как о своего рода нормативном идеале и служат базой "ментальных моделей". В книге "Недостойное правление" вы пишете, что именно тем странам, которые резко отказались от идеализации советского прошлого, удалось двинуться вперед. Эстонии, например. Почему им удалось вырваться из советского прошлого, а нам нет?

– Балтийским странам было легче, им советское прошлое было навязано извне, так что можно было вполне от него отказаться, сказать, что все это привнесли советские оккупанты. Россию никто не оккупировал, и власти успешно используют советское наследие как свою опору. Тем более что в России много пожилых людей, которые по разным причинам воспринимают поздний Советский Союз как некий нормативный идеал. Понятно, что через 20 лет эти люди, дай Бог им здоровья, уйдут в прошлое, основное место в России займут те, для кого Советский Союз – это совсем уж давняя история, как для сегодняшних россиян дореволюционная Россия. Удерживать эти идеалы на протяжении долгих десятилетий будет все сложнее и сложнее.

Сегодня есть люди, с ностальгией вспоминающие советскую игру "Зарница" или что-то еще, но пройдет время, и таких людей просто не останется, опираться на этот образ будет гораздо сложнее. Но сохранение состояния упадка, отказ от перемен к лучшему работает на то, чтобы законсервировать миф о хорошем Советском Союзе.

– Традиционно в кругах настроенных оппозиционно в России была сильна вера в то, что "заграница нам поможет". Но что-то, похоже, не сильно она нам может помочь?

– Невозможно подменить внутриполитические факторы внешнеполитическими, так не бывает. Внешнеполитические факторы могут работать в дополнение к внутриполитическим, но они не могут их замещать. В странах Восточной Европы было стремление оказаться частью большой Европы. Политики и граждане в восточноевропейских странах в 1990-х, в начале 2000-х годов были заинтересованы во вступлении в Европейский союз. Если такого стремления к открытости стран к внешнему миру нет, то навязать что-то помимо воли элит и обычных граждан просто невозможно.

– Сейчас среди людей, не поддерживающих эту войну, очень много споров о вине и ответственности. Вы можете сегодня представить себе, что в обозримом будущем Россия, российское общество придет к какому-то покаянию за эту войну?

– Покаяние – это такой глубокий конструкт. Многие страны, которые приносили много вреда и своим, и чужим гражданам, никакого покаяния так и не пережили. Япония обошлась без покаяния, ничего, живет, хотя японцам есть перед кем каяться, они во времена Второй мировой войны творили полнейший произвол на территории всей Восточной Азии, но ни перед кем не каялись, перед своими гражданами тоже. Я думаю, что категория покаяния отражает некие представления о морали, но в реальной политической жизни это происходит не очень часто и на протяжении довольно длительного времени, а так, чтобы с утра сменился режим, а к вечеру все покаялись, нет, такого не происходит.

На самом деле Россия двигалась вперед без покаяния – и во времена либерализации после смерти Сталина в 1950–60-е годы, да и в перестройку, когда о покаянии говорилось много, но никакого покаяния так и не было. Я бы сказал, что покаяние не является вопросом жизни и смерти. Скорее всего, никакого покаяния не будет, надо просто воспринять это как данность. В лучшем случае речь может идти о компенсациях тем, кто оказался жертвами в ходе боевых действий на территории Украины, и о выплатах Украине со стороны России. Но никакого покаяния, скорее всего, не будет, об этом надо забыть. По доброй воле никто никогда не кается.

– Какой вы видите будущую Россию, империей или нет?

– Весь вопрос в том, как вы определяете, что такое империя. Я слово "империя" вообще не использую, я в таких категориях не мыслю, я могу говорить только о государстве.

– Так будет ли Россия национальным государством, сосредоточится ли, наконец, на себе? Сможет ли она думать не о власти над соседями, не о величии, не о прошлом – а о том, как обустроить себя здесь и сейчас?

– Это возможный вариант, но он не предопределен. Я, безусловно, хотел бы, чтобы Россия адекватно осознала свое место в современном мире. Это место уже не в первом и даже не во втором ряду стран. Чтобы Россия признала существующий международный порядок, даже если он ей не нравится. Чтобы Россия отказалась от непомерных амбиций и сконцентрировала больше внимания на экономическом развитии страны. Чтобы это была Россия, в которой нет политических репрессий по отношению не к только отдельным индивидам, но и к организациям, начиная от неправительственных объединений и заканчивая средствами массовой информации. А для этого нужно, чтобы в ней были конкурентные выборы общенационального и субнационального уровня, регионов и городов. От такой России нас отделяет дистанция огромного размера.

Что ждет россию после войны

Что ждет Россию после войны? Ответить на этот вопрос сегодня практически невозможно – слишком много неизвестных. Закончится ли когда-либо эта война? Останется ли после нее Россия? Однако кое-что можно сказать уже сейчас. Это немногое вытекает из общего исторического контекста, внутри которого происходят сегодняшние события. Конечно, чтобы проанализировать подробно весь этот контекст, требуется значительное время, которого тоже нет. Поэтому приходится ограничиться лишь общей картиной, нарисованной крупными мазками.

В самом широком и весьма огрубленном понимании происходящее является, по всей видимости, последней, термальной стадией длящейся в России более полутора веков гражданской войны с середины 19 века, когда в русском обществе произошел раскол на славянофилов и западников. Это война то тлеет как торфяник «под землей», то разгорается страшным лесным пожаром. Сейчас именно такой момент – начинается пожар. Сторонами этой войны являются два компактных «культурных класса»: европейски ориентированные элиты и традиционалисты, ориентированные на сохранение средневековых по своей природе устоев, которые с переменным успехом вели борьбу за остающуюся неразвитой и патриархальной массу.

Внутри этих классов не наблюдалось однородности, они состояли из множества слоев и прослоек, на базе которых иногда формировались радикальные секты, способные подмять под себя все остальные группы. Иногда между этими классами случалось «перекрестное опыление», и тогда появлялись гибридные образования вроде большевиков. Чтобы не углубляться в подробности этой борьбы, отсылаю тех, кому они интересны, к своей книге «Реставрация вместо Реформации», где я пытался со всем этим разобраться.

Так или иначе, в начале XX века появилось движение, совместившее платформы обоих воюющих друг с другом классов и при этом чуждое каждому из них в отдельности, которое мы обычно называем большевизмом. Большевизм был движением европейским по риторике и целям, но при этом глубоко традиционалистским по методам их достижения. Большевизм с одинаковой яростью расправился как со сторонниками монархии, так и с приверженцами либерального европейского выбора. Большевистский режим по своему историческому вектору был модернизационным, но в его подкладку белой ниткой был вшит традиционализм и азиатчина. Когда большевизм, исчерпав свой потенциал, стал распадаться на составные части, оба его первичных элемента высвободились и вновь возникли на поверхности русской политической жизни как самостоятельные политические и культурные течения, враждующие друг с другом.

Нечто подобное тому, что мы наблюдаем сегодня, мы могли бы увидеть уже в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века, если бы идеологический профиль власти тогда сформировали не демократы-реформаторы, а какая-нибудь, например, «Память» или ей подобная диссидентская группа. Но случилось иначе. В тот раз победу одержала европейски ориентированная часть элиты. И не просто европейски ориентированная, а радикально настроенная, проповедовавшая нечто, что условно можно обозначить как «либеральный фундаментализм». Эта группа подавила не только все другие менее радикальные либеральные течения, которые существовали внутри европейски ориентированной части русской элиты, но и напалмом выжгла «традиционалистов», которые к середине 90-х вынуждены были осесть на дно и затихнуть.

Однако уйти с поверхности общественной жизни – не значит исчезнуть. Оказавшись на самом дне «под давлением», сторонники традиционных ценностей быстро маргинализовались и радикализовались, превращаясь в изолированные, но при этом крайне агрессивные секты, с эклектичной (гибридной) идеологией, состоящей из обломков сталинизма, неофашизма, традиционализма и панславизма, обильно сдобренных мистицизмом. Эти секты представляли из себя политический андеграунд вплоть до 2012-2014 годов, причем в раннепутинскую эпоху их подавляли так же жестко, как и в эпоху Ельцина. Но под давлением они только становились еще более радикальными, постепенно вырождаясь в православный фундаментализм, обильно пропитанный сталинизмом.

Параллельно в России происходил другой, не менее значительный процесс – формирование «вертикали власти» вокруг компактной «политической секты», возникшей в Санкт-Петербурге в начале 90-х годов прошлого века в результате слияния представителей местного бизнеса, криминала, силовиков и чиновников региональной администрации. Этот криминально-политический клан сначала подмял под себя Петербург, а после того, как его представитель стал преемником Ельцина, и всю страну. К концу нулевых он достиг потолка своего экстенсивного роста и столкнулся с первым глобальным кризисом, проявившим себя волнениями городского среднего класса 2011-2012 годов. Это был вызов, ответом на который могло быть либо потеря власти, либо качественное перерождение. Произошло второе.

Начиная с 2012 года стало наблюдаться сначала сближение, а потом и полное слияние «политической секты» с одной, а возможно и сразу с несколькими «идеологическими сектами». В некотором смысле это напоминало принятие поздним Императорским Римом религии ранее гонимого христианства в качестве государственной идеологии. Безумные идеи сталинистов-сатанистов, до этого развиваемые домашними пророками из отставных генералов, вдруг стали казаться разумными и привлекательными государственным мужам разных рангов. В конце концов, новая религия захватила и поглотила ум самого новоявленного «императора». Общество и глазом не успело моргнуть, как политическая секта прагматичных «пожирателей бюджета» превратилась в орден полурелигиозных фанатиков, одержимых новой мессианской идеей, вдохновленной худшими образцами казалось бы сто лет тому назад похороненного панславизма.

Крымская экспансия на несколько лет вытолкнула революцию и гражданскую войну за пределы России. Но спустя шесть лет начался процесс их репатриации. Сначала московские волнения 2019 года, а потом и восстание в Белоруссии в 2020 году вернули Кремль на те же исходные позиции, на которых он был в 2011 году, но с одной существенной разницей – к этому моменту значительная часть кремлевской элиты оказалась идеологически индоктринирована православным фундаментализмом (в его постмодернистской неосталинистской версии). В самом Путине мало что осталось от образа «крестного» небольшой, но крепко сколоченной «семьи». Зато он стал очень сильно похож на проповедника средневекового религиозного ордена.

Это преображение, которое в основном осталось незамеченным, частично объясняет, почему полномасштабное вторжение в Украину стало для многих шокирующей неожиданностью. То, что никогда бы не сделал подполковник КГБ Путин, не раздумывая сделал «аятолла Путин». Это значит, что и в дальнейшем логика действий Путина неизбежно будет оставаться иррациональной, то есть мотивированной в большей степени идеологическими химерами, чем прагматическими предпочтениями. Те, кто полагает, что война с Украиной – это частный инцидент, и что далее Путин войдет сам или с помощью санкций в какие-то берега, сильно заблуждаются.

Анализ случившегося в историческом контексте показывает, что эта война – не эксцесс, а закономерный финал долгой эволюции системы. А это значит, что, даже если этот кризис каким-то чудом рассосется, то его рецидивы практически неизбежны и степень иррациональности принимаемых решений будет только увеличиваться.

Более того, возможный вынужденный компромисс на «внешнем фронте» быстро обнажит тот факт, что этот внешний фронт не был главным. Война продолжится в своей естественной форме уже как гражданская. В этой войне православный фундаментализм, ставший идеологической подкладкой власти, попытается использовать последнюю как инструмент полного и окончательного искоренения своей альтернативы – европейски ориентированного культурного класса. При этом речь будет идти именно о «русских европейцах» в самом широком смысле слова, а не только о поклонниках либеральных идей и сторонников западной демократии. В послевоенной России (если таковая останется) не будет уже места ни кудриным, ни грефам, ни шуваловым, ни собяниным, ни даже мишустиным. Все эти элементы будут со временем вымыты из властной вертикали и заменены такими «субчиками», что на их фоне Володин будет казаться воплощением европейскости.

Следующий шаг во внутренней политике выглядит весьма мрачно как геноцид русский европейцев как класса. Это та точка, за которой зона комфорта заканчивается и начинается политика классового подавления, то есть диктатура (террор) в точном и строгом смысле этого слова.

Времени для того, чтобы что-то предпринять, у европейски ориентированных элит практически нет. После «поджога рейхстага», каким оказалась война с Украиной, деградация политической системы будет происходить стремительно. Россия уже проделала огромный путь. Всего лишь за каких-нибудь два года, прошедших между «конституционным переворотом» (обнулением) и началом войны, русское общество эволюционировало из общества фашистского типа в общества нацистского типа.

Фашизм и нацизм в строгом смысле – явления сугубо европейские, обозначающие перверсию и редукцию современного политического государства, которого в России отродясь не было. Поэтому напрямую они к российским реалиям применимы не более, чем капитализм, либерализм и все прочие европейские «измы». Тем не менее, по законам развития «параллельных миров», в России имеются собственные аналоги всем этим призракам европейской истории. Российская деспотия самостоятельно проходила свои «ступени мастерства».

Конституционная реформа Путина, как я и предполагал с самого начала была нужна не столько для обнуления очередного путинского срока, сколько для переформатирования безыдейного и коррумпированного «полицейского государства» в государство, главным драйвером которого становятся не деньги, а идеология, причем идеологии строго определенного сорта, аналогичной тому, что в европейской истории обозначалось как «фашизм». Ее отличительной чертой является гипертрофированный акцент на «нации» (в российском случае — «русском народе») как на «спецсубъекте», интересы и права которого доминируют над интересами и правами отдельной личности, а выявить и выразить их может только «национальный лидер», который и становится живым воплощением национальной государственности.

Однако в течение буквально нескольких месяцев, предшествовавших началу войны, на идеологическом фронте произошел настоящий прорыв, благодаря которому был сделан мощный «апгрейт» ранее существовавшей системы. К ранее уже сформированным компонентам были добавлены такие элементы как:

• представление о превосходстве русского народа над другими народами, заключающееся в наличии особой иерархии традиционных культурных добродетелей (список подготовлен Правительством и Администрацией Президента);
• представление о неполноценности других народов, в том числе народов бывшего СССР, не способных создать самостоятельно настоящую государственность;
• прогрессирующий милитаризм, оправдывающий войну как средство разрешения споров между великим русским народом и другими менее полноценными в государственном смысле народами.

Такой «апгрейт» в европейской истории обычно свидетельствовал о переходе фашизма в терминальную стадию нацизма.

Россия, грубо говоря, за полтора года переориентировалась с итальянской модели корпоративного государства на немецкую версию тоталитарного государства с русской спецификой (бардаком). Дискуссия о том, кто нам ближе – ворюга или кровопийца – разрешилась в пользу кровопийцы. Если не произойдет ничего чрезвычайного буквально в течение нескольких месяцев, Россию ждет долгая цивилизационная ночь в тени великого Китая на обочине прогресса.

«Ключевая дата!»: когда закончится спецоперация на Украине, что ждет Россию в начале 2023 года – последние прогнозы астрологов, предсказателей и экспертов

Как будет развиваться ситуация на Украине на фоне специальной военной операции, которую проводит Россия в 2022 году? Что ждет Российскую Федерацию в самом ближайшем будущем? Когда закончится военный конфликт двух стран? Кто в итоге победит? О прогнозах астрологов о ходе СВО расскажем далее.

Про­ро­че­ства свя­тых отцов о сро­ках завер­ше­ния спецоперации

Про­стые люди так уста­ли от все­воз­мож­ных воен­ных кон­флик­тов, что порой гото­вы верить любо­му, кто про­ро­че­ству­ет ско­рое окон­ча­ние вой­ны. Одна­ко, про­ро­че­ства отдель­ных людей име­ют свой­ство сбы­вать­ся, а пото­му к их пред­ска­за­ни­ям отно­сят­ся более чем серьезно.

Сре­ди таких про­ро­ков выде­ля­ют Иону Одес­ско­го. В наро­де о нем извест­но по чуде­сам, кото­рые он тво­рил во вре­мя пре­бы­ва­ния в Одес­ско-Успен­ском мона­сты­ре. О нынеш­нем кон­флик­те он гово­рил один­на­дцать лет назад. Чем он закон­чит­ся и когда, ста­рец так­же давал пред­ска­за­ние. В част­но­сти, Иной Одес­ским было ска­за­но, что с момен­та нача­ла спе­цо­пе­ра­ции прой­дет три Пасхи:

• кро­ва­вая;
• голод­ная;
• и послед­няя — Победная.

Полу­ча­ет­ся, что кон­фликт завер­шит­ся в 2024 году.

Дру­гой ста­рец — Зоси­ма — гово­рил, что киев­ский режим нач­нет рушить­ся через шесть меся­цев после того, как мона­хи поки­нут Кие­во-Печор­скую лав­ру в резуль­та­те гоне­ний, устро­ен­ных вла­стью на пра­во­сла­вие. Сде­лать это им пред­пи­сы­ва­лось до 29 мар­та 2023 года.

Лав­рен­тий Чер­ни­гов­ский, рус­ский свя­той, жил более полу­ве­ка назад. Но перед тем как отпра­вить­ся к пра­от­цам, на про­ро­че­ство­вал воен­ный кон­фликт меж­ду Рос­си­ей и Укра­и­ной, кото­рый будет длить­ся три года. А перед вой­ной на Зем­ле прой­дет силь­ная эпи­де­мия. То есть, в нача­ле 50‑х годов про­шло­го века Лав­рен­тий пред­ска­зал эпи­де­мию коронавируса.

Эксперт назвал два возможных сценария развития событий на Украине

Евгений Сатановский, независимый аналитик из Центра стратегических и международных исследований в Москве, предложил два возможных сценария будущего развития ситуации Украины. О своем прогнозе он рассказал на конференции под названием «Армия-2022»

Он согласен с утверждением о том, что Запад ведет с Россией «гибридную войну». РФ была вынуждена начать проведение специальной операции на Украине, чтобы не допустить мощнейшего перевооружения киевского режима.

Сатановский говорит, что Россия не должна давать Зеленскому «передышку», так как такой период времени президент сможет использовать для обеспечения Украины новейшим западным оружием. Кроме того, вполне возможно, что на помощь Киеву придет польская армия. Это первый вариант возможного развития событий.

Востоковед считает, что положительным итогом специальной военной операции станет полная денацификация и демилитаризация Украины. При этом он уверен, что не стоит останавливаться на освобождении Донбасса: нужно продолжать освобождение территорий и дальше, чтобы обеспечить безопасность России.

Так считают в России: когда закончится СВО

В России осторожно высказываются о сроках завершения СВО. И не потому, что чего-то боятся, а в связи с тем, что винный конфликт – это непредсказуемое явление. Любые прогнозы попросту бессмысленны, так как в любую минуту ситуация может обернуться по-другому.

В свою очередь, председатель СовФеда Валентина Матвиенко призывает доверять российскому лидеру и не верить слухам о том, что Россия готовится к затяжному военному конфликту, в связи с чем уже скоро по всей территории РФ пройдет повторная мобилизация.

Что Ванга предсказала об Украине после войны

Предсказание слепой провидицы Ванги на 2022 год уже начало сбываться. В 2020 году кум ясновидящей рассказал в эфире программы «Пусть говорят» о том, что Ванга предвидела спецоперацию в Украине и масштабные изменения в политическом строе этой страны. По словам родственника Ванги, когда-то за чашкой чая она сказала о том, что в будущем произойдут боевые действия на территории Украины. Провидица говорила, что видит там большие разрушения и гибель людей.

Она сказала: «Будет страшно. Разрушат там все, что можно разрушить, друг друга поубивают, много правителей сменится», – поделился родственник ясновидящей. Мужчина отметил, что ясновидящая предвидела боевые действия после смены власти.

Кроме того, Ванга говорила о том, что к власти придет хороший и веселый человек, который понравится народу, но его политика окажется неэффективной и заведет в тупик. «Заведет туда, что чуть ли не в рабство сдаваться придется», – передал слова Ванги мужчина. Еще одно интригующее пророчество Ванга давала по поводу нескольких православных стран, которые в будущем должны объединиться. В мощное славянское государство войдут Украина, Греция, Болгария и другие страны. Если верить предсказанию Ванги, произойти это должно в 2027 году.

Будет ли ядер­ная вой­на из-за кон­флик­та Рос­сии и Укра­и­ны – про­ро­че­ство Ванги

Бол­гар­ская ясно­ви­дя­щая Ван­га пред­ска­за­ла миру ядер­ную вой­ну. Она так­же назва­ла дату, когда чело­ве­че­ство и при­ро­да смо­гут опра­вить­ся от удара.

Про­ви­ди­ца ска­за­ла, что для Рос­сии и все­го мира 2022 год будет годом пере­мен и боль­ших потря­се­ний. Соглас­но ее сло­вам, самым труд­ным меся­цем ока­жет­ся декабрь.

Одно из послед­них про­ро­честв Ван­ги пре­ду­пре­жда­ло о гря­ду­щем гло­баль­ном кон­флик­те с при­ме­не­ни­ем ядер­но­го ору­жия. По ее сло­вам, вой­на уне­сет мно­го жиз­ней и при­ве­дет к уни­что­же­нию неко­то­рых стран.

Ясно­ви­дя­щая утвер­жда­ет, что при­ро­де потре­бу­ет­ся вре­мя до 2084 года, что­бы вос­ста­но­вить­ся после вой­ны. Толь­ко после это­го люди смо­гут вер­нуть­ся к нор­маль­ной жизни.

Прогноз о датах и результатах СВО в 2023 году от Михаила Левина

Михаил Левин также рассказал о том, чего ждать от конфликта России и Украины. Астролог вспомнил май 1941 года. В тот момент Сатурн находился в квинтиле к Урану в карте России. Пока главенствовало это соединение, советские войска отступали. В октябре 1941 года этот период подошел к концу. Именно тогда произошел важный переломный момент. Именно сейчас действует та самая связь Сатурна и Урана.

Эксперт считает, что во второй половине декабря 2022 года это время закончится. В связи с этим завершение года и начало 2023 года будет более благоприятным. А весна следующего года и вовсе станет позитивным отрезком для России. На Украине, наоборот, ситуация начнет ухудшаться. Горячая фаза специальной военной операции будет продолжаться до 2024 года. Астролог не исключает, что в 2024 году ситуация стихнет до локальных конфликтов.

Россия готова завершить СВО прямо сейчас, но только в случае соблюдения некоторых условий

Официальный представитель Кремля Дмитрий Песков заявил журналистам, что Россия готова прямо сейчас завершить специальную военную операцию, но при соблюдении следующих условий:

• украинские власти изменят Конституцию и откажутся от своих намерений на вхождение в НАТО или другой военный блок;
• Киев признает Крым и недавно присоединенные к РФ территории российскими;
• ВСУ отойдут от российских территорий и прекратят диверсии.

Больше никаких серьезных условий Россия не предъявляет. Если Украина готова выполнить эти три требования, то СВО может завершится прямо сейчас.

Но, Киев не хочет идти на диалог с Москвой. Владимир Зеленский четко дал понять, что он готов «воевать до последнего украинца», лишь бы только не решать вопрос дипломатическим путем.

В США сделали прогноз о завершении специальной военной операции

Соединенные Штаты Америки заверяют, что киевский режим будет сам решать то, как должен закончиться конфликт на Украине с Россией. Об этом заявил американский эксперт Джошуа Гумински. По его мнению, запад избегает ответа на вопрос, чем закончится российско-украинский конфликт, так как приближаются промежуточные выборы.

Эксперт отметил, что американские власти не смогут постоянно избегать этой темы, им придется объяснять людям, почему киевский режим поддерживается так долго. Кроме того, американское видение того, как должен закончиться конфликт, может привести к расколу среди западных политиков. Поэтому администрация Байдена заверяет Киев, что только им решать, как это будет.

«От общих лозунгов пора перейти к ответу на конкретные вопросы», — пишет Гумински. Некоторые западные эксперты считают, что Америка может вскоре избавиться от Зеленского, поскольку контролировать его становится все труднее.

Чем закончится СВО – когда закончится война предсказание Мессинга

Вольф Мессинг, известный экстрасенс, предвидел события, которые развернутся в 2022 году. Он был уверен, что в 21 веке произойдет конфликт между Западом и Россией, но верил, что все закончится хорошо.

Мессинг смог увидеть, что конфликт между Западом и Россией окажет влияние на все славянские народы. Он видел, что вся сущность западных государств станет явной. Они не смогут скрыть свою ненависть ко всему русскому, от простых людей до великой русской культуры.

Экстрасенс предсказал, что конфликт между Западом и Россией окажет глубокое влияние на жизнь человечества и что в результате возникнет новая геополитическая реальность. Однако он был уверен, что этот конфликт не перерастет в мировую войну и будет разрешен мирным путем.

Мессинг считает, что Россия выйдет из этого конфликта изменившейся страной, защищающей свои национальные интересы. Он также прогнозирует, что в результате напряженность в мире снизится.

Что Ванга предсказала об Украине после войны

Предсказание слепой провидицы Ванги на 2022 год уже начало сбываться. В 2020 году кум ясновидящей рассказал в эфире программы «Пусть говорят» о том, что Ванга предвидела спецоперацию в Украине и масштабные изменения в политическом строе этой страны.

По словам родственника Ванги, когда-то за чашкой чая она сказала о том, что в будущем произойдут боевые действия на территории Украины. Провидица говорила, что видит там большие разрушения и гибель людей.

Она сказала: «Будет страшно. Разрушат там все, что можно разрушить, друг друга поубивают, много правителей сменится», – поделился родственник ясновидящей. Мужчина отметил, что ясновидящая предвидела боевые действия после смены власти.

Кроме того, Ванга говорила о том, что к власти придет хороший и веселый человек, который понравится народу, но его политика окажется неэффективной и заведет в тупик. «Заведет туда, что чуть ли не в рабство сдаваться придется», – передал слова Ванги мужчина. Еще одно интригующее пророчество Ванга давала по поводу нескольких православных стран, которые в будущем должны объединиться.

В мощное славянское государство войдут Украина, Греция, Болгария и другие страны. Если верить предсказанию Ванги, произойти это должно в 2027 году.

В США рассказали, чем закончится спецоперация на Украине

Джошуа Гумински заявил, что украинские власти в конечном итоге самостоятельно решат, чем закончится конфликт с Россией. Именно такого мнения придерживаются и власти США.

Он считает, что Запад избегает ответа на вопрос о том, чем закончится ситуация в Украине, из-за предстоящих промежуточных выборов. Однако он считает, что правительство США не сможет долго молчать по этому вопросу.

Некоторые западные эксперты предполагают, что нынешний глава Украины может быть свержен. Это объясняется тем, что контролировать его действия становится все труднее.

«Что говорят карты ТАРО?»: когда закончится СВО по мнению таролога

Таролог Аида Мартиросян в эфире YouTube-шоу «Алена, блин», разложила свои карты и рассказала, что они говорят по поводу российско-украинского конфликта.

По ее словам, СВО приблизится к завершению после какого-то значимого события, которое произойдет в ноябре. Самый пик, самые масштабные действия, которые приведут к окончанию специальной военной операции на Украине, пройдут в декабре 2022 г.

При этом до 2029–2030 годов будет опасность возникновения нового конфликта между Россией и Польшей. Также, по мнению гадалки, в этот период РФ может «подставить» Китай.

Алекперов объяснил, как будет развиваться ситуация на Украине

Интересно, что Хаял Алекперов — бывший участник телепроекта «Битва экстрасенсов», а ныне признанный астролог — начал говорить о СВО в Украине задолго до того, как она действительно началась.

Сегодня его прогнозы на этот счет вряд ли можно назвать обнадеживающими, но они учитывают не только сверхъестественную сторону, но и логику, и оценку политической ситуации:

• Военные действия. Конфликт между Россией и США не будет разрешен в ближайшем будущем, и конкурирующие интересы двух сверхдержав продолжат решаться на востоке Украины. В результате стремление Донбасса к миру будет отложено на неопределенный срок.
• Экономика. Санкции для России обернутся тяжелыми последствиями, но и Украина пострадает не в меньшей степени. Однако в этом контексте наибольшие беды настигнут ДНР и ЛНР.
• СВО измотает всех участников конфликта, Украина потеряет поддержку Запада, а Донбасс в итоге получит суверенитет, в том числе и от России.
• Несмотря на то, что данная версия является мрачной, также ее можно назвать и обоснованной.

Светлана Драган сделала прогноз о ходе СВО и будущем России

Светлана Драган еще в сентябре описала события ближайших месяцев как очень напряженные и судьбоносные, в том числе для высших эшелонов власти. Она отметила 7 и 22 ноября как критические даты. Однако основные изменения начнут происходить в октябре. Это будет время «жарких боев».

9–10 октября станет временем большой напряженности в военной ситуации. Существует также вероятность того, что в этот период будут затронуты Казахстан и другие соседние республики. До конца ноября ситуация будет выглядеть неопределенной, но к концу ноября — началу декабря станет ясно, что наступил переломный момент. Ноябрь окажется решающим не только для военного противостояния, но и для политического.

Коридор затмений с 25 октября по 8 ноября может привести к вмешательству высших сил в действующие события, будь то политические, погодные или природные факторы.

С конца октября до середины декабря произойдет переформатирование финансовой системы. Примерно с 13 декабря могут произойти опасные события, и ядерные угрозы могут стать актуальными. Еще одна мобилизация в России будет возобновлена к 27 декабря. Однако к 11 января 2023 года Россия предпримет шаги по укреплению своих позиций. Ключевым моментом станет 17 января.

Первые шаги по улучшению отношений с Украиной будут предприняты уже в январе 2023 года. В середине февраля Украина сама столкнется с невыполнением своих обязательств со стороны НАТО и коллективного Запада. А уже в марте она предъявит России очень неудобные претензии по поводу территорий.

Драган рассказала о переломных событиях в декабре 2022 года

Светлана Драган считает, что в этом месяце во властной элите России, включая «самого главного человека», произойдут значительные изменения. Она отмечает, что эти изменения будут заметны во внешнем облике человека и его представлении в СМИ, хотя полный масштаб трансформации может быть понятен не сразу. Пресс-секретарь президента также будет вовлечен в эти события.

К 20 ноября «идеологическая составляющая» заметно усилится. Другими словами, контроль над ней. Будет заметно усилена цензура. Будет создана отдельная it-структура, которая будет контролировать то, что говорится. После 8 ноября нужно быть очень осторожным, потому что многое станет известно.

Решения главнокомандующего с 29 ноября по 4 декабря будут иметь радикальные последствия. Декабрь станет переломным моментом. 27 декабря ему придется сделать трудный выбор в отношении мобилизации и будущего страны. Все ресурсы будут направлены на наращивание военной мощи. Станет очевидно, что ситуация достигла переломного момента и бюрократические методы уже не смогут восстановить равновесие.

Когда закончится спецоперация на Украине – мнение астролога Чукреева

Российский астролог Владислав Чукреев дал самый точный прогноз относительно событий в Украине. Он предсказал, что военные действия начнутся в конце февраля 2022 года, и они начались 24.02. Астролог также верно предсказал зачистки в российских правительственных кругах месяцем позже, а также усиление участия США в поставках оружия украинцам.

О завершении военного конфликта между Москвой и Киевом Чукреев высказался с осторожностью: «Мир наступит не сразу».

Астролог уверен, что активная фаза боевых действий наступит только в конце мая. В начале июня Украина пойдет на компромисс по Донбассу.

Предсказания Кажетты Ахметжановой о военном конфликте России и Украины

Геополитическая ситуация в мире очень нестабильна. Это привело к большому беспокойству о том, что произойдет дальше. Кажетта Ахметжанова, известный экстрасенс и победительница конкурса «Битва экстрасенсов», сделала несколько предсказаний о будущем России. Это может внести некоторую ясность в ситуацию.

Что происходит сейчас в России

Шаманка убеждена, что сейчас люди открывают свои истинные лица. Маски сброшены. Она обратила особое внимание на русских, покидающих страну. Это и простые граждане, и звезды шоу-бизнеса.

Кажетта Ахметжанова отметила, что, к сожалению, для молодых россиян слово «Родина» имеет мало значения.

По предсказанию ясновидящей, сейчас откроется истинное отношение людей к своей родине. Некоторые люди заберут свои деньги и покинут свою страну, в то время как другие будут искать лучшее место для жизни. Так поступают те, у кого нет чувства Родины и принадлежности к своей земле. По словам Ахметжановой, таких людей может быть до 50–70%.

Как долго продлится СВО, будет ли вторая волна частичной мобилизации

Предсказание экстрасенса о специальной военной операции в Украине заключается в том, что военный конфликт продлится еще как минимум три года. Однако это не значит, что все время будут идти активные боевые действия. Первые итоги стороны подведут уже в 2024 году.

Схожий с прогнозом Кажетты Ахметжановой прогноз ранее сделал астролог Михаил Левин. Он говорил о нескольких волнах призыва, но подчеркнул, что дата объявления первой волны была выбрана неудачно, и это повлияет на процесс мобилизации, хотя и не критично.

Что ждет Россию в конце 2022 года

Кажетта Ахметжанова, победительница «Битвы экстрасенсов», предупреждает о грядущих трудных временах. Она согласна со своим коллегой Михаилом Левиным в его прогнозе на последние месяцы 2022 года.

По словам ректора Академии астрологии, общество находится в состоянии сильного напряжения, которое началось в сентябре. Однако ситуация начала улучшаться, и к концу ноября останутся лишь некоторые остаточные эффекты от квадратуры Сатурна с Ураном. Левин пояснил, что обычно это очень сложное время для России, но в декабре ситуация должна начать стабилизироваться.

По мнению астрологов, сейчас наступает время больших перемен. Новые возможности будут появляться по мере нашего продвижения вперед.

Как Плутон и Марс изменят человечество

В коридоре затмения Марс станет ретроградным, что означает повышенный риск неудач во многих сферах. Это касается профессиональной и финансовой сфер. В это время люди будут проявлять такие качества, как агрессия, энергия, импульсивность, борьба и соперничество.

Ретроградный Марс делает людей более раздражительными и агрессивными. Их конкурентоспособность и активность снижаются, но повышенная чувствительность возрастает. В то же время высок риск скандалов и конфликтов, которые вскоре заставят их чувствовать себя некомфортно. Поэтому важно избегать споров на работе.

Астролог считает 2022 год важным поворотным пунктом для мира, причем Плутон сыграет значительную роль в трансформации. Он считает, что мы увидим значительные изменения в геополитическом ландшафте, а также в том, как мы взаимодействуем с окружающей средой.

Когда октябрь перейдет в ноябрь, люди начнут видеть результаты своих действий, совершенных в начале года. Некоторым может показаться, что судьба обошлась с ними несправедливо, но в конечном итоге все наладится для всех.

В ФРГ призвали Россию и Украину к переговорам о мирном завершении конфликта

Единственный способ прекратить вооруженный конфликт — это переговоры, заявил премьер-министр Саксонии Михаэль Кречмер (Христианско-демократический союз) на партийной конференции ХДС под Лейпцигом, отметив, что чем быстрее завершится конфликт на Украине, тем будет лучше.

Кречмер считает, что для сторон в конфликте крайне важно иметь возможность общаться друг с другом, и что должна существовать среда, в которой различные позиции могут обсуждаться «открыто и честно».

«Война никогда не заканчивается на поле боя, она всегда заканчивается за столом переговоров», — цитирует Кречмера немецкое информагентство dpa. Саксонский лидер заявил, что чем быстрее оружие замолчит, тем лучше.

Кречмер также подверг критике российскую спецоперацию, заявив, что, по его мнению, не было никаких оснований для ее начала.